Рабочий день подходит к концу, но я остаюсь здесь до завтра. Первое дежурство, не самостоятельное, конечно, я же только стажер, но все равно – сердце стучит как у зайца.
Эли и Юваль уходят, Ора тоже. Остаемся мы с дежурным врачом и вечерние медсестры.
Все, что я успеваю, – это спросить имя дежурного врача, а потом – срочный вызов, парень, ему 28, он мой ровесник, травма на стройке, разбита голова, нейрохирург говорит – безнадежен, семья, невеста… И потом – весь вечер и вся ночь – тот кошмар, который называется «протокол забора органов для пересадки».
Рассвет – особое время дня. Безжалостное. Недаром больные чаще всего умирают на рассвете.
Мы сидим на каменных ступеньках на заднем дворе больницы, у нас перекур. Отлучаться из реанимации надолго нельзя, поэтому, чтобы выйти «на волю» хотя бы минут на десять, мы делимся на две группы. Так группами и выбегаем – один раз в восемь вечера, если все спокойно, другой раз в четыре утра. Вчера вечер был сумасшедший, перекурить не удалось. Зато сейчас, когда все угомонились – не только можно, но и нужно.
Страшное время – четыре утра. Звезды уже гаснут, а солнце еще не взошло. Сидишь на холодных ступенях, уверяешь себя, что рассвет обязательно придет, вот что бы ни случилось – в мире, в городе, в больнице – рассвет придет, как пить дать.
Со мной две медсестры – старая и молодая. Старая – Мирра – курит, огонек ее сигареты похож на тающую звезду. Мы с молодой медсестрой, ее зовут Дина, – пьем кофе, уже и не сосчитать, который стакан. Сердце устало биться о ребра, так устало, что начинает колотить кулаками, поскуливая и сбиваясь с ритма.
– Хорошо тем, кто верит в Бога, – говорит вдруг Дина.
– Отчего? – спрашивает Мирра.
– Ну вот парень этот. От него, считай, ничего не осталось. Все органы забрали на пересадку. Выходит, если души нет, так и совсем человек пропал, так?
– Не так, – отвечает, помолчав старая медсестра. – Я вот, например, в Бога не верю, но мне умирать не особо страшно.
– Отчего же? – спрашивает Дина с надеждой в голосе.
– Оттого, что все не так просто, как мы думаем. И неважно – верим мы в Бога или нет. Главное – совсем не это.
– А что? А что главное? – не выдерживаю я.
– Главное, – усмехается Мирра, – чтобы Бог в нас верил.
Мы с Диной замолкаем, размышляем над тем, что услышали. В небе над больницей гаснет последняя звезда. Скоро рассвет. Скорей бы.
Глава шестая
– Сегодня после работы встречаемся в кафетерии, – бросила мне Ирка на следующий день, как только пришла в отделение.
– Я после дежурства, – заныла я.
– Никаких отговорок, – покачала она головой, – дело важное. И это недолго, минут двадцать, полчаса максимум. Будем обсуждать юбилей.
– Чей юбилей? – не поняла я.
– Юваля, конечно, – Ирка посмотрела на меня с упреком. – Ты что, забыла?
Я не забыла – я ночь не спала. Я и правда не забыла.
Еще одна чашка кофе, и я обязательно вспомню, как пару дней назад нам рассказывал Дуду, что Ювалю скоро пятьдесят, что надо обязательно собраться и что-то придумать.
Все бы так и осталось на стадии «надо что-то придумать», если бы не Анна.
– Анна тоже придет, – сказала Ирка, чтобы сломить остатки моего сопротивления. – Собственно говоря, это ее идея. Вечеринка-сюрприз. В винном погребе, свечи, тихая музыка. Есть один подходящий ресторанчик, недалеко от Старого города. Нас будет десять и Юваль.
– Что ж, – покорно вздохнула я, – то, чего хочет Анна, хочет Бог, – и это было правдой.
Ирка убежала готовиться к обходу, заглядывать в истории болезни, болтать с медсестрами, а я пила кофе и вспоминала все то, что знала про Донну Анну – так ее звали в больнице.
Анна была не только красива и умна, самое главное – она умела пользоваться и тем и другим, а это большая редкость.
Анна приехала из России всего на пять лет раньше нас, а уже сдала все экзамены, уже заместитель заведующего терапией, да что там говорить – не женщина, а комета, вот кто такая Анна.
Когда она проходила по больничным коридорам в своих кожаных туфельках, в узкой алой юбке до колен, боже, что это за колени, в строгой белой блузке, случайно распахнутой чуть больше, чем дозволено, – даже портреты старых докторов, развешанные на стенах, поворачивали головы ей вслед и цокали языками от восхищения.
Про Анну и Юваля рассказывали всякое, но они были просто друзья, а если вы мне не верите, то это очень правильно, я и сама себе иногда не верю.