- Платоша, - еле слышно прохрипела я, - ты где?
- Платоша, -тоша, - тоша, -тоша...- зашептала со всех сторон тьма, словно голос мой отражался от многочисленных мягких граней и постепенно затихал.
Мне стало страшно.
- Кир! - попыталась крикнуть я, но голос также потонул в окружавшем меня бархатном лабиринте.
Попытавшись приподняться я поняла, что и эта моя затея обречена на провал. Я не могла пошевелиться, словно находилась под невидимым, неощущаемым пресом.
Испугавшись не на шутку я заскулила про себя: помогите мне кто-нибудь! Кричала я мысленно, так как вслух кричать не было смысла, я поняла, что обычными способами с этим явлением мне не справиться.
Перстенечек, отзовись, помоги - вопила я в голове, представляя, как нежным рубиновым свечением отзывается кольцо на мой зов, и оно отозвалось. По каким-то странным каналам связи я почувствовала, что перстень оживает и тянется ко мне своими рубиновыми лучиками. Я закрыла глаза и попробовала провалиться в ту, другую реальность, которая уже не раз меня выручала. Я представляла как волнуется пверхность магического зеркала, как оживает отражение, представляла отблески от зеркала на мебели в комнате и, наконец, увидела комнату. Но лучше бы я этого не видела.
У входа стояла высокая, если можно так выразиться, женщина, одетая в многочисленные, колышащиеся темные балахоны, которые заполняли всю комнату. На полу возле этого странного существа лежал Кир. То что это был Кир я поняла лишь потому, что никого другого в доме не было. Он был опутан тканью балахона, словно саваном и не подавал признаков жизни. Я тоже была укутана тканью, струящейся от этого существа, и видела как новые и новые слои ткани постепенно превращают меня в куколку.
Несмотря на то, что ситуация слегка прояснилась, я все еще не знала, что это за существо, что я ему сдела и, самое главное, как мне с ним справиться. Платон! А что с Платоном? Я запаниковала и отправила домовому мысленный вопль, полный отчаяния. И, внезапно услышала мысленный ответ.
- Я здесь, матушка.
- Платошенька, - возликовала я, - Платоша, миленький, найди перстень, принеси мне его, пожалуйста. -Нельзя шевелиться и ходить, матушка, ежели пошевелишься, саван сильнее затянется...
- А что же делать? Молча умирать?
- Тебе вреда не причинят матушка, саваница тебя для кого-то удерживает, вот его бояться надо. А нас враз саваном затянет и задушит...А перстень, матушка, ты сама призвать можешь. Просто представь, что он у тебя на пальце, он ведь к тебе уже привязан...
Просто представь...- как это просто и сложно одновременно... Я не могла сосредоточиться, никак не могла вспомнить, как выглядит перстень, он словно ускользал от меня, расплывался в фиолетовом тумане...
Вдруг в дверь очень осторожно и тихо постучали. Не оглядываясь существо направило свои лохмотья к дверной ручке и туман на секунду рассеялся и я живо представила перстень на своей руке. В ту же секунду почувствовала обжигающее тепло и... вскрикнула.
Не от жара, обжигающего руку, а от того, кого увидела в дверном проеме. В дом вошел Виктор...
Глава 17
Глубоко вдохнув я замерла, стараясь не выдавать своего присутствия, но по взгляду вошедшего было понятно, что я обнаружена.
Выглядел Виктор почти безупречно, для злодея. Он, как будто стал выше, бледнее, черты лица заострились, глаза казались огромными черными озерами, по тонким губам зазмеилась ядовитая усмешка.
- Ну что заждалась меня, голубушка? Я пришел, обними своего суженного, самой судьбой нареченного. Виктор шагнул вперед и споткнулся о Кира.
- А это еще кто? - Виктор зажмурился и склонился над свертком, совсем не похожим на человеческую фигуру.
Я в отчаянии зажмурилась и возопила - Что мне делать?!!!
Даже с закрытыми глазами я почувствовала, как Виктор уставился на меня.
Я замерла и вновь начала видеть комнату другим, внутренним зрением. Где-то в глубине души стали всплывать фразы: память крови...сила рода...ты не одна...
И я вспомнила о бабушке, о тех странно одетых женщинах, которых видела то-ли во сне, то-ли наяву...и, собравшись, мысленно попросила: сестры по крови, помогите мне, пожалуйста.
Я чувствовала, как медленно приближается ко мне Виктор и боялась открыть глаза, меня стала бить мелкая дрожь, появился озноб и, кажется, застучали зубы. Мне вдруг стало мучительно стыдно за свой страх, никогда не думала, что я могу так бояться, я разозлилась на себя и распахнула глаза.