Глава 18
Виктор сидел перед зеркалом в полумраке и пытался заговорить полученные ожоги. Раны затягивались медленно, причиняя ему мучительную боль. Но не боль искажала красивое, но злое лицо. Он снова потерпел неудачу, а ведь ему осталось не так много времени на то, чтобы пророчество сбылось. Да еще и саваннице теперь задолжал, она-то свою работу сделала. А вот он.
Не в силах больше сдерживаться виктор вскочил и стал метаться по комнате из угла в угол, лихорадочно сверкая глазами и потрясая в воздухе кулаками.
- И когда она только успела? - рычал он...
- Да я ее, да я с ней, - выкрикивал он, так и не придумав подходящую кару.
- А ведь я ее почти полюбил, - успокившись сел на банкетку мужчина и опустил голову. - Ведь все могло быть иначе, не попадись ей это кольцо...
И вдруг ощутил на себе тяжелый взгляд.
Подняв глаза он отшатнулся от зеркала, которое словно поросло черно-фиолетовым мхом. Мох постоянно перемещался и казался живым и от этого неподвижные и немигающие большие красные глаза на его фоне казались чем-то чужеродным и очень страшным. Но их можно было бы назвать красивыми, появись они на другом лице и в другой обстановке.
- Ты мне должен услугу... - прозвучал глубокий, бархатный и томный женский голос, - не забудь!
- Я запомнил - глухо, но торжественно ответил колдун.
И наваждение рассеялось.
- Вот что такое не везет! - резюмировал Виктор и не раздеваясь завалился на диван. Однако спать он вовсе не собирался, угрюмо насупившись он не мигая смотрел в потолок и о чем-то думал.
Глава 19
Ночь подходила кконцу, за окнами стали появляться первые проблески рассвета, настраивающие на поэтический и романтический лад. Но раздающийся по избе раскатистый храп охотника в дреме не давал слиться с этой утренней негой и я все же решилась выйти на улицу.
В воздухе стояла тишина, такая робкая, как будто все вокруг притаилось, чтобы не спугнуть первые солнечные лучи. В свежий и прохладный воздух с каждым дуновением ветра вплетался аромат медоносов и я, словно околдованная, отправилась ему навстречу по влажному, покрытому росой и цветами полю. Идти было не так просто, трава была высокой и цеплялась за ноги, как будто чьи-то не очень сильные руки пытались меня удержать от необдуманных шагов, к тому же почва не была ровной, поле поднималось вверх, образуя пологий склон.
Повинуясь магии утра и природы, я улеглась в траву и уставилась на предрассветное небо. Оттенки которого постепенно менялись. Насыщенный томно-фиолетовый уступал место рваному пурпурному, которого, в свою очередь теснил палево-сиреневый и бледно-желтый. Все это двигалось, переливалось, смешивалось и завораживало, словно страстныйтанец под затейливую мелодию, звучавшую вокруг.
Отчетливо уловив нежную, неземную мелодию и движущуюся вокруг меня траву, я резко села. От меня врассыпную бросились...неизвестно кто, видно было лишь как сминается трава под чьими-то ногами, или не ногами...ну ладно. конечностями.
- Вот заразы, вымочили меня всю, - ругнулась я. Было совсем не страшно, скорее любопытно, не понятно и обидно. Попытка расслабиться привела к совершенно противоположному результату. Ну что же, все равно это не самый неприятный момент в моей жизни, да и домой пора уже возвращаться, может и соня этот уже из дремы вышел, да и расцветает уже. Подобрав юбки повыше, чтобы не били мокрым подолом по ногам, я направилась в сторону дома.
Кир сидел на крыльце, вид у него был весьма бодрый.
- Хорошо выглядишь! - брякнула я вместо здрасте, мне-то так уснуть не удалось, и Кир сыграл в этом не последнюю роль, ну да ладно, промолчим пока, может он нам еще пригодится...
- А я уже хотел идти тебя искать - поддержал мою манеру разговора Кир, - где ты была?
- Гуляла, пойдем завтракать, - и я вошла в дом, - Платон, накрывай на стол!
Умывшись и переодевшись я с удовольствием уселась за стол, тщательно и основательно накрытый для завтрака. Дружелюбно ворчал самовар, шуршали своими краями накрахмаленные белоснежные салфетки и призывно блестела румяными боками копченая буженина. За таким столом забываешь обо всем...
После завтрака мы собрались на совет. Как оказалось, Кир, несмотря на свое бессознательное состояние ночью, все видел и помнил и утверждал, что мне в этом доме дальше оставаться крайне небезопасно. Виктор знает где я и потому нам необходимо срочно уходить.
Платон заявил, что ведьма не может покинуть свой дом, покуда не совершит трех подвигов, прославляющих ее имя, то есть нужно три раза спасти жителей деревни от нечисти, тогда и уходить можно, а иначе силу свою ведьмовскую потеряет, абез нее мне опять же верная смерть.