— Что за вопрос? — недоуменно поглядела на меня девушка, будто разволновавшись, что я забыл, что ее сестра не разговаривает.
— Я предложил стать ее наставником по музыке. Научить играть на гитаре. Еще раньше заметил, как Лилит завороженно смотрит на то, как я играю...
Произнеся это, я вмиг разглядел во взгляде Лил замешательство, смешанное с интересом и детским лукавством — ведь мы теперь хранили общий секрет.
— И каков твой ответ, сестра? Идея, по-моему, замечательная.
Лилит едва подняла уголки губ вверх и легонько кивнула.
Я широко улыбнулся. Первая победа! Ура!
— Ну, так что? Когда первое занятие?
Глава 16. "Зависимость"
Почему я согласилась? Почему так быстро вошла в контакт с еле знакомым человеком (а для меня остаться с кем-то, тем более, с мужчиной, наедине даже на пару минут — это уже огромная победа). Сама не знаю. Может, дело в двойной дозе таблеток, а может, этот чудаковатый музыкант действительно смог проникнуть мне под кожу благодаря своей настойчивости и невероятной харизме.
После того, как сестра принесла всем напитки, она больше нас вдвоем не оставляла. И это правильно. Я ее понимаю: родственница опасалась, что это может мне навредить и отпугнуть музыканта, если вдруг мое поведение окажется слишком пугающим и отталкивающим для него.
Они без умолку разговаривали, шутили, периодически обращались ко мне, я пыталась реагировать, но внутри стоял какой-то необъяснимый и даже для меня непонятный блок. Пару раз моргнув в знак согласия на какую-то реплику сестры, больше я не принимала участия в так называемой беседе.
Музыкант ушел, пообещав, что придет еще завтра. Сестрица бойко ответила, что МЫ (интонационно она выделила это местоимение) будем его очень ждать. Меня это невероятно смутило и я тотчас же почувствовала, как кровь прильнула к щекам. Наверно, парень это заметил и слегка смущенно улыбнулся. Как только за ним захлопнулась дверь, я осознала, что не знаю, как его зовут.
— Адриан, его имя Адриан, — словно прочитав мои мысли (впрочем, как и всегда), сказала сестра. — Я подумала, что ты сто процентов забыла его спросить, — и сразу хохотнула. Плотно сжатыми губами я тоже улыбнулась в ответ. Только сестренка относилась ко мне так, будто мое молчание вовсе не расстройство психики, а так… подростковый каприз типа объявления голодовки ради получения желаемого. За это я ее и любила. За это была полностью открыта только для неё.
— Так, давай, дорогая, переодевайся в свою любимую футболку. Родители скоро придут. Не хочу, чтобы они заподозрили, что у нас тут кто-то был. С тревожностью мамы это всё может плохо кончиться.
“Что верно, то верно”, — с грустью и безнадёгой подумала я и пошла переодеваться.
Волнение никак было не унять и я, воспользовавшись тем, что сестрица увлеклась разговором по телефону со своим новым парнем, юркнула на кухню и выпила успокоительное. Как только пылающие до этого щеки начали охладевать, я почувствовала, как очень устала и морально вымотана. Пару раз смачно зевнув, прошла в свою комнату, опустила шторы, опустила голову на подушку и сразу же уснула.
***
Как только я открыла глаза, сразу же была ослеплена ярким солнцем, лучи которого бесцеремонно пробивались через окно. “Я же закрыла шторы перед сном”, — с досадой подумала и, зевнув, лениво открыла глаза, сморщившись от дневного света. Едва расплющив их, я увидела в кресле напротив сестру, которая недовольно смотрела на мои попытки пробудиться.
— О-о-о, милочка соизволила проснуться. Ты знаешь, который час, Лил?!
Не желая с самого утра слушать непонятные предъявы родственницы, я церемонно отвернулась от нее к стене.
— Ну давай, конечно! Отворачивайся… Ты проспала почти пятнадцать часов! — я услышала, как сестра поднялась с кресла и нависла надо мной. А затем шепотом произнесла. — Ты так и не “слезла” с таблеток?
Я лежала, молча уставившись в стену, мысленно пытаясь сосчитать количество полосок на обоях. Всегда так делала, когда стремилась унять накатившую на меня нервозность и волнение.
— Лилит, ты понимаешь, что транквилизаторы тебя губят. Противотревожные, успокоительные, антидепрессанты, транквилизаторы… Ты здоровый человек, Лил, ты МОЖЕШЬ без этого всего существовать… — она запнулась на секунду и продолжила. — Не существовать, а жить. Ты можешь без этого жить, Лил. Но очень жаль, что сама в это поверить не можешь. Поэтому какой толк от того, что я сейчас стою здесь, готовая разорваться вдребезги, если ты сама перестала верить в себя, выбрав более легкий путь отступления. Ну что ж, твоя воля… — с этими словами сестра развернулась и направилась в двери, напоследок бросив: — Двести пятьдесят три.