По его просьбе я засеменила чуть быстрее, но Адриан видел, что быстро ходить я не привыкла, и был ко мне в этом плане снисходительным. Пока мы шли, он рассказывал о себе, о профессии, ремесле и призвании.
— Выступления в концертных залах, рок-барах и клубах я бы назвал ремеслом. Знаешь, такой острой необходимостью ради быстрого и хорошего заработка. Я не люблю выступать в подобных заведениях и в последнее время выхожу лишь тогда, когда попросят заменить кого-то из ребят. Не люблю я это дело, Лили, но, к сожалению, являюсь заложником необходимости таких выступлений. Гораздо больше мне по душе улица, — он посмотрел на меня в этот момент, отчего я почувствовала, как начала густо краснеть, ведь именно на улице впервые очаровалась его пением. — Вот сама посуди, Лил: когда приходишь на улицу, твоя публика — это весь мир. У тебя нет рамок, нет целевой аудитории, фиксированного заработка, ограничений по времени и определенного репертуара. Ты играешь, что хочешь, поешь, как хочешь, уходишь, когда хочешь, и от гонорара не ждешь ничего. Поэтому когда он вдруг оказывается достаточно приличным, ты чувствуешь такое внутреннее счастье и удовлетворение, какое никогда бы не почувствовал на выступлении в зрительном зале. Ведь ты делал, что хотел, ты был свободен в своем выборе и тебя за это еще и поощрили, — когда Адриан делился со мной своей философией, в этот момент, мне казалось, рядом больше никого не существовало: ни снующих мимо прохожих, ни сигналящих машин. Все стало вдруг таким эфемерным. А тем временем парень продолжал. — Я так и живу. Постоянно экспериментирую, не боюсь рисковать, удивлять и удивляться. Может, это потому, что мне нечего терять. Но ведь в этом и прелесть, согласись! — вдруг он остановился и я последовала его примеру. — Ну вот, мы пришли.
Я взглянула вперед и сначала абсолютно не поняла, к чему клонит Адриан. Куда мы пришли? Передо мной стоял обычный жилой дом. В этажей двадцать-двадцать пять. Один из тех, которых тысячи во всех городах мира. Дом как дом. Чему тут удивляться? Или… Он что, тут живет и решил на свою первую встречу затащить меня к себе домой?! От этих мыслей вдруг стало дурно. И страшно. Я попятилась назад и тихонько начала отходить назад. Это не осталось незамеченным и парень непонимающе посмотрел на меня:
— Что случилось, Лилит? Все хорошо?
Я покачала головой.
— Лил, почему ты отходишь от меня? Что не так?
Но разве я могла объяснить… Иногда (почти всегда) мое тело и мозг не могли найти общий язык…
Адриан, похоже, догадался, что я пытаюсь уйти, подошел, взял меня за руку, которую я тут же одернула, и произнес:
— Не знаю, что ты успела себе придумать, но не волнуйся: за дверьми этого дома тебя не ждет ничего ужасного. Сразу скажу: я не веду тебя домой или в какое-то людное место. Не волнуйся. Доверься мне. — он выждал паузу, ожидая моего ответа, но я вся скукожилась и не рисковала сделать шаг к нему навстречу. — Ну что, ты со мной? Я не дам тебя в обиду и не подвергну опасности. Как тогда смогу смотреть в глаза твоей сестре? Мой друг рассказывал про то, какой она может быть в гневе. Мне бы точно не хотелось испытать ее злобу на себе, — Адриан тихо рассмеялся и я не смогла не среагировать. Его слова правда пришлись мне по вкусу. Марианна в гневе и правда была хуже Горгоны Медузы.
Моментально шлейфом в моей голове пронесли слова сестры о том, что мне не нужно бояться Адриана. И это было решающим фактором, благодаря которому я все же сделала шаг ему навстречу, разрешив взять себя за руку.
Глава 19. Покорители вершин
Я робко протянул ей руку, заранее подготовив себя к тому, что она тотчас же ее одернет и снова начнет отдаляться. Но, к моему удивлению, она вложила свою маленькую мягкую ладонь в мою большую и грубую руку. Ветер чуть усилился, подув Лил прямо в спину, из-за чего она пошатнулась и робко улыбнулась. Пряди вьющихся черных волос упали ей на глаза и девушка убрала их назад второй, левой рукой, не сделав попытку отнять правую у меня. Если бы это случилось с кем-то другим, я бы не то, что не придал этому значения, я бы, скорее всего, даже не заметил. Но Лили — это другое. Марианна поведала мне, как ее младшая сестра страшится прикосновений с чужими людьми. Даже врачам, чтобы осмотреть ее, иной раз приходится устраивать чуть ли не танцы с бубном перед ней. А тут… Она так легко, почти без отказа, согласилась подать мне руку… Для меня это стало огромной победой. Для нас.