— Хочешь, расскажу, как впервые здесь оказался?
Я опустила веки.
И Адриан снова заговорил.
— Ты знаешь, Лил, это произошло так давно, что в речевых оборотах принято употреблять слово “когда-то”, — парень мечтательно улыбнулся и украдкой посмотрел мне в глаза. Я инстинктивно, немного смутившись, отвела взгляд и он продолжил. — Когда-то мы ходили в школу. Когда-то мы впервые увидели море. Когда-то мы кого-то любили… Вот и на этой крыше я очутился “когда-то” давным-давно-о-о. Это случилось в то время, когда можно было в силу возраста и безрассудства позволить себе броситься в омут любви с головой. Позволить себе ПОВЕРИТЬ в то, что влюбиться можно за пару мгновений и в то, что это точно ЛЮБОВЬ, а не какое-то мимолетное чувство страсти вперемешку с любопытством. Когда-то, когда я впервые почувствовал… как это говорят? Бабочек в животе, то понял, что хочу быть ближе… к небу? Можно так выразиться? И один из моих друзей-руферов[1] подсказал мне место, где можно максимально почувствовать единство с собой и миром, ощутить свободу и вдохновиться на новые свершения. Я прихожу сюда каждый раз в моменты абсолютного счастья и каждый раз в минуты жизненных неурядиц и огорчений, — он снова взглянул на меня и просиял. Я улыбалась. Впервые не боясь показаться неуместной, не страшась того, что обо мне могут подумать.
Мне хотелось спросить: “А что ты чувствуешь сейчас?"
Адриан вытащил из кармана смартфон, многозначительно посмотрел на экран и сказал:
— Если верить прогнозам, то через семь минут будет закат. Давай дождемся. Ты должна увидеть самый красивый закат солнца в жизни. Наверняка тебе думалось, что САМАЯ прекрасная вечерняя заря уж точно где-то, но не в этом душном и пыльном городе. Где-то, где океан, где-то, где можно застать северное сияние. Но сейчас ты поймешь, что это далеко не так и всё прекрасное рядом, стоит только присмотреться.
Я снова улыбнулась. Уже открыто. Это было моим ответом, моей благодарностью за всё, что он сделал для меня.
А затем мы увидели закат. Пылающее солнце цвета облепихового морса уходило за горизонт, а я вместе с ним будто переносилась в другой мир: более чистый, светлый. Мир, в котором, как сказал мой спутник, можно стать абсолютно счастливым.
Вдруг я почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к Адриану. Захотелось снова ощутить свою руку в его ладони, но уже степенно, без спешки и эмоций. Когда, если не сейчас?
И я коснулась плечом его плеча, заставив тем самым его на меня вопросительно взглянуть. Словив замешательство, я вложила свою ладонь в его руку и он сомкнул пальцы, словно совсем не удивился моему такому телодвижению. Словно так и должно быть.
Когда солнце окончательно ушло за горизонт, мы аккуратно поднялись с парапета. Я подошла к его гитаре, оставленной неподалеку, расчехлила ее и вытащила, тем самым безмолвно попросив Адриана сыграть что-нибудь для меня. Он без слов выполнил просьбу.
В тот момент, когда я слушала балладу не отрываясь, окунаясь с головой в мелодию, чувствую кожей каждую звучащую ноту, вдруг поняла, что к нам на крышу… кто-то лезет! Мой спутник резко прервал игру и прислушался. Кто-то действительно взбирался к нам по пожарной лестнице наверх.
— Вот черт! — выругался Адриан, схватив чехол от гитары и, взяв меня за руку, крикнул: — Бежим!
[1] Руфер» — человек, занимающийся прогулками по крышам — т. н. руфингом или руферством.
Ну, что думаете о главе друзья? Делитесь в комментариях! Очень интересно!
P.S. Это кто решил мне так отомстить, поставив на предыдущие последние главы двойки и единицы, но продолжает читать)))))) Ребят, вы серьезно? :) Я просто удивлена! И жду комментариев, что же вам приходится не по вкусу :)
Глава 20. Partners in crime
— Бежим! — я схватил ее за руку и потащил за угол, в укрытие (хотя этот закуток сложно назвать укрытием, если мы говорим о плоской крыше). — Пригнись! Сядь на корточки, — когда Лили повиновалась, я шепотом попытался разъяснить. — Скорей всего, это охранник или сторож… По крышам же гулять как бы… нельзя… небезопасно и еще много всяких “не”.
Если честно, мне думалось, что она запаникует и вытворит нечто “эдакое”, но, к моему удивлению, девушка лишь поднесла указательный палец к губам. Жест означал: “Тсс… Тише”.