Я кивнула и вытянула большой палец вверх. Нам обеим не мешало успокоиться. А еда прекрасно помогает справиться со стрессом — это известно каждому.
Понимая, какое впечатление могут оказать слова врача на маму, я не на шутку разволновалась. Мне мерещилось, что после услышанного мать, вместо того, чтобы предоставить мне свободу, о которой говорила Мари, пойдет от обратного и лишит меня даже той малости, которую я имею сейчас.
И тут раздался звонок.
— Это мама! Мама звонит! Иди сюда, Лили, — крикнула старшая сестра из кухни. — Алло, мамочка, да… НЕТ! Никто за твоей спиной ничего не решал! Успокойся! Перестань… Мама, не надо плакать. Алло, мам?!
Я ворвалась в кухню, когда Мари, зажмурившись от крика в трубке, отвела телефон от уха. Одними губами сестра проговорила: “Она в бешенстве”.
“Ну, а что ты хотела… Другого и не ожидалось”, — с грустью подумалось мне.
— Мама. Может, тебе тяжело слышать эту правду, но я скажу ее сейчас. Если понадобится — повторю в глаза. Ты — это основное препятствие на пути выздоровления Лил, — выговорила сестра скороговоркой, а я в ужасе от услышанного раскрыла челюсть, которая, казалось, чуть не упала на пол. “Кажется, надвигается буря”, — лихорадочно проскользнула в голове мысль.
— ТАК МОЖЕТ МНЕ УМЕРЕТЬ???!!!! — раздалось на всю кухню. Мама кричала с такой силой, что мне стало страшно на секунду за тех, кто в это время был к ней поблизости.
Мне хотелось закричать “Хватит! Хватит ругаться! Дайте МНЕ возможность выбирать, что делать со своей жизнью!”, но я не могла… не могла говорить. Все еще не могла.
Не менее экспрессивная Марианна (яблоко от яблони, помните), которую, казалось, завели не на шутку, останавливать перепалку не собиралась. Ссора набирала обороты.
— А МОЖЕТ БЫТЬ ТАК БЫЛО БЫ И ЛУЧШЕ! — на одном дыхании выпалила разъяренная сестра и тотчас же об этом пожалела, убавив громкость голоса и смягчив тон. — От того, что ты всё буквально воспринимаешь, лучше никому не становится!! Развяжи руки Лили и дай ей возможность жить!
— Так значит я вам всем мешаю?!!!
Я, поняв, что этот разговор — путь в никуда, схватила первую попавшуюся тарелку и изо всех сил бросила ее на пол. Посуда разлетелась в мелкие щепки, а из моего пальца заструилась кровь.
— Твою мать! Что ты творишь, Лили? — в шоке уставившись на меня, задалась риторическим вопросом Мари.
— Что случилось? — донесся озадаченный голос матери из трубки.
— Лил бьет тарелки. Недовольна она нами, очень.
Я, не обращая внимания на кровь и комментарии сестры, взяла со стола еще кружку и запустила ее в стену.
Ошалелая Марианна глядела на меня с осторожностью и нервозностью. Естественно, я же непредсказуемая… Избегая смотреть ей в глаза, под возгласы мамы и вопросы о том, что происходит, на той стороне провода, я открыла ящик с аптечкой, достала оттуда перекись водорода и ватный диск, смочила последний и поднесла к пальцу, чтобы остановить кровь. Затем поспешила удалиться в свою комнату. Последнее, что услышала:
— Мам, похоже, мы переборщили. Лили на нас с тобой обиделась не на шутку.
Сестра отлично меня знала. Хоть я и привыкла к подобным скандалам, в этот раз ссора перешла за любые рамки приличия. Мать и сестра, похоже, воевали между собой, забыв о том, по какой причине они “воюют” и что их объединяет общая цель. Надо напомнить об этом. А напоминать я буду радикально.
Быстро оторвав в блокноте листик, я корявым почерком “нацарапала”:
“Ухожу. Не ищите меня и не ждите. Буду поздно”.
Захватив куртку (вечером может стать прохладно, я же не знаю, что задумал Адриан на этот раз) и несколько упаковок противотревожных, я поспешила выйти из квартиры. Лифта дожидаться не стала. Уже на лестничной клетке услышала крики Мари с просьбой остановиться. Не дождется! С меня хватит этой собачьей жизни. Девочкой для битья больше быть не собираюсь.
На улицу я буквально вылетела. С такой легкостью на душе и пламенем в сердце. Впервые за долгие годы не знала, куда иду и ждут ли меня там, куда я иду. Написала сообщение Адриану: “Ты сейчас где? Планы изменились”.