Лениво вытянув затекшую руку, я открыла глаза и зажмурилась от яркого света. И правда, уснула, выходит. Интересно, как долго я спала? Препараты, которые я принимаю, сказываются на моем состоянии — чрезмерная сонливость, постоянная усталость…
— Кинотеатр скоро закрывается, ко мне уже подходили, поторапливали нас, — с сожалением продолжил парень. — Поехали домой.
Я приподнялась. Сон как рукой сняло. Домой? К кому домой? Уж не хочет ли он сказать, что собирается отвезти меня ко мне… Адриан моментально почувствовал замешательство и добавил:
— Ты… ты же не против поехать ко мне? Я уступлю тебе спальню, а сам пойду в гостиную. Там диван раскладной. Главное, найти второй комплект постельного в моей холостяцкой бер…
Я беззвучно рассмеялась и приложила указательный палец к его рту, что значило: “Да замолчи ты уже!” И моментально прильнула своими губами к губам Адриана. Чувствовала его обескураженность моим слегка развязным поведением, но ощущала, что таким образом вызываю у парня еще больший интерес. К тому же, мне неожиданно очень понравилось целоваться. Я же никогда не… А тут… Всё вдруг случилось так естественно, как сама собой разумеющаяся вещь. И теперь мне только и хотелось, что продолжать целоваться до боли в губах.
— Простите, пожалуйста, снова за беспокойство, но наши кинокомнаты закрываются через десять минут. А нам еще надо прибраться… Мне ужасно неудобно, но… — постучалась к нам в дверь застенчивая сотрудница кинотеатра.
Адриан спохватился.
— Да, простите, пожалуйста! Конечно, уже уходим — он встал, подал мне руку, подхватил вещи и мы поспешили выйти за дверь.
Мне не терпелось поскорее приехать домой. Этот вечер изменил мою жизнь и будто отбросил все невзгоды и проблемы куда-то в прошлое. С Адрианом я снова чувствовала себя полноценной, ощущала Человеком, но, что самое главное — впервые поняла, каково это — нравиться мужчине и быть для него желанной. Ох, как же мне это нравилось!
Мы вышли из кинотеатра на темную улицу. В воздухе пахло свежестью и ночной изморозью. Знаете, такой запах характерен для вечеров в разгаре весны — когда еще не совсем тепло, чтобы, сбросив плащи, гулять всю ночь, но уже и не обволакивающий холод, причиняющий дискомфорт. Тем не менее, я поежилась от резкой смены температур и дуновения ветра. Остановилась в ожидании такси. Но Адриан взял меня за руку и потащил по тротуару в сторону своего дома.
— Давай прогуляемся. Такая погода хорошая!
Что? В смысле? Я думала, он тоже хочет поскорее оказаться дома, чтобы… Какое прогуляемся? Он что, не видит, как мне холодно?
***
Не то, чтобы я хотел идти пешком до дома. Но у меня совсем не осталось денег на такси. Все потратил. Те деньги, которые я берег на поездку до дома, ушли на дорогу в кинотеатр. Из-за того, что мне не хотелось тревожить сон Лил после пережитого потрясения внезапным визитом мамы.
Я видел, что девушка не совсем довольна моим предложением, но мне правда ничего не оставалось, как идти пешком. Радовала мысль, что до дома не так уж далеко.
— Я просто хочу, чтобы наш волшебный вечер длился как можно дольше, — только и нашел, что сказать.
Лили неоднозначно пожала плечами и не хотя поддалась. Мы побрели в сторону моей обители.
Приобняв ее за плечи, я предварительно отдал девушке свою ветровку, оставшись в одном худи. Мне было относительно тепло, а Лил льстила эта киношная романтика. Она начинала немного оттаивать и лицо ее становилось все более мягким и удовлетворенным.
Я рассказывал ей о своем. Бурном прошлом. О том, как однажды нелегально пересек границу двух стран на спор. О том, как с другом заночевал в палатке на вершине горы, которую покорил. О том, как выступал на “опэн-эйр”(1) фестивале с многотысячной аудиторией, но алкоголь лился рекой и я даже не помню, как все прошло.
— Друзья рассказывали, что нашу группу вызывали на бис трижды. Было так жарко, что в какой-то момент, по их рассказам, я не помню, наша одежда была настолько мокрая, что мы избавились от нее прямо на сцене… — я рассказывал ей эти “трешовые” истории, стараясь тщательно подбирать слова, чтобы не спугнуть. Я творил много безрассудств, но моей главной целью было всегда оставаться человеком. До конца дней моих. И эту человечность, несмотря на порой слишком бурный образ жизни, я не растерял.