С того самого момента во всех нас поселилась надежда. И даже спустя 15 лет вера в то, что я снова заговорю, не покидала моих близких. Но я успела так сростись со своим недугом, что в этой скорлупе ощущала себя достаточно комфортно. Я боялась признаться сама себе, что последние годы занимаюсь уже в полсилы, что мой селективный мутизм стал частью меня. Мне не хотелось разговаривать. Вообще. Ни с кем. Никогда.
Самое интересное, что я часто ощущала себя в шкуре того самого «тихого сумасшедшего», который напал на меня. В глазах людей я не могла прочесть ничего кроме сожаления и сострадания, меня считали неполноценной, возможно даже – психичкой. От этого мое стремление заговорить с кем-то упорно стремилось к нулю с каждым днем. Я не желала узнавать людей, которые не хотели узнавать меня, предпочитая стереотипно мыслить.
Глава 6. Долой ожидания
Так и не догнав незнакомку, обронившую медицинский рецепт, я решил закончить c музыкой на сегодня. Сложив гитару в чехол и надев шляпу, я побрел домой. Образ этой городской сумасшедшей не выходил из моей головы. Во чтобы то ни стало я решил узнать о ней все, что смогу. Заварив себе крепкий черный чай без сахара, я открыл ноутбук и принялся изучать лекарства, которые ей прописали. Среди них я нашел прозак – достаточно сильный антидепрессант, а также противотревожный препарат алпразолам для лечения панических и тревожных расстройств и социофобии.
Захлопнув экран ноутбука, я задумался. Похоже, за этими сложными медицинскими названиями скрывается глубокая душевная травма.
На обратной стороне было имя пациентки. Так я узнал, как ее зовут и решил во что бы то ни стало разыскать.
Найти адрес, зная имя, не составляло особого труда. Я понял, что живет она неподалеку от той площади, где я играю каждую среду. Решил попытать счастье и передать рецепт лично ей, надеясь на то, что она, как обычно, придет послушать меня и будет прятаться за углом, думая, что я ее не замечаю. Но она не пришла. Ни в следующую среду, ни через одну. И тогда я решил больше не ждать.
Глава 7. Удушающая любовь
Когда я поняла, что потеряла рецепт, то сначала пришла в ужас. Принимать препараты стало для меня такой же потребностью, как есть и спать. Я не представляла своей жизни без них. Сестра всегда твердила: “Хватит! Хватит быть зависимой от антидепрессантов, они делают тебе только хуже”. Но мне казалось, что если я перестану их принимать, мое и так не очень удовлетворительное психическое состояние пошатнется еще больше. Немного успокоившись и поразмыслив, я расценила это как знак. Знак того, что пора остановиться и начать жить без лекарств. Хотя бы попробовать.
Еще одним колоссальным изменением в моей жизни стало то, что я решила прекратить посещать площадь каждую среду. Мне было стыдно за свою трусость и откровенно странное поведение и я поняла, что больше никогда не хочу показываться на глаза этому музыканту. Но уж чего я не подозревала, что это будет так сложно! Я действительно влюбилась. Не в него, конечно, а в музыку, которая заполняла и озаряла все видимое и невидимое пространство, которая заполняла и озаряла всю меня. Эта музыка стала единственной радостью моей жизни. Я не могла заставить себя заговорить с кем-то, но я не была лишена возможности слышать и слушать прекрасное. Я поняла, почему меня магнитом тянуло туда каждую среду: я испытывала моменты абсолютного счастья, когда растворялась в пении уличного музыканта.
Возвращаясь однажды после очередного приема у психотерапевта, я решила проверить почтовый ящик. Обычно это делали родители – мне почта приходила редко. Но в этот день меня как будто что-то подтолкнуло самой забрать почту. Какое я испытала удивление и волнение, когда вдруг увидела знакомый листик. Это же мой утерянный рецепт! На обратной стороне размашистым почерком было выведено: “Я тебя жду, жду. А ты все не приходишь. Тебе больше не нравится меня слушать? Если мой репертуар уже успел наскучить тебе, тогда давай сменим его вместе. Приходи в следующий раз на то же место и в то же время”.