Глава 8. Одиночество или свобода?
Я ждал встречи с загадочной девушкой в эту среду. Даже рубашку свежую надел. И ботинки протер от пыли проселочной дороги (люблю ходить пешком вдоль шоссе, громко шаркая обувью, чтобы искусственно создавались клубы пыли и оседали на джинсах и башмаках. Это придает моему образу еще больше уличного романтизма. Как в кино). А она не пришла. Опять. Или снова?
Я не мог понять, чем испугал это юное создание. Я же ничего не сказал. Даже не успел. Что ее так оттолкнуло?
Чем больше я задавал себе вопросов, тем больше образ девушки оседал в моей голове. Я не был уверен, правильно ли запомнил черты ее лица и мне уже начинало казаться, что я выдумал ее. Будто бы настолько сильно растворился в своей музыке, что искусственно создал несуществующий образ девушки. Единственным доказательством того, что она — реальна, был медицинский рецепт. Лекарства... Странные лекарства. Может, она сильно заболела и прямо сейчас лежит в кровати, немощная, не в силах подняться? И поэтому не пришла ни тогда, ни сейчас и, может, вообще никогда не при...
Так. Стоп. Надо всё разузнать самому. Предполагаемый адрес девушки у меня записан. Пойду и выясню. Каким образом? Пока не знаю. Буду решать по ходу дела.
По природе авантюрист, я любил ввязываться в разного рода... кхм... провокации. Не столь даже я находил их, как они находили меня. Наверное, в этом была моя философия свободы. Чем больше авантюр, необъяснимых, порывистых действий, непредсказуемости, тем ты свободнее. Я никогда ничего не решал, жизнь решала за меня. Однажды прочел книгу Мирандолы «Речь о достоинстве человека», где одна фраза зацепила меня: «Ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным не сотворил я тебя, так что можешь быть свободен по собственной воле и совести – и сам себе будешь творец и создатель». С тех пор я иду с этим «девизом» по жизни. Никому ничего не обещаю, ни от кого ничего не жду. Это делает меня невероятно счастливым безумцем, у которого один друг — свобода, но и один враг — также свобода. Ведь она, как ничто иное, ближе всего граничит с одиночеством.
Почему я так зацепился за образ промелькнувшей, словно ночной мотылек, девушки? Мне казалось, в ее глазах я успел разглядеть то, что подсознательно роднило нас. Она казалась слишком одинокой, чтобы быть свободной.
Я сунул свою изрядно измотанную гитару в чехол, повесил на плечо и зашагал в сторону дома, где, по-видимому, жила та девушка.
Глава 9. She's given up talking
Если найденные мною данные были верны, то я уже минут 10 как крутился у предполагаемого дома той самой странной девчонки. Это был даже не дом, а целый кондоминимум с жилым комплексом, охраняемый от незваных гостей. Я сказал охраннику, что пришел к своей девушке сделать сюрприз на день рождения. Тот похлопал меня по плечу, очевидно, одобрив действия, но для приличия обыскал, а затем спокойно пропустил.
Теперь я стоял прямо у подъезда и чего-то ждал. Но чего конкретно, сам не знал. Топтался на месте, переминался с ноги на ногу и понять не мог, с чего начать.
Вдруг из дома вышел кто-то. Женщина лет 60-ти, немного полноватая и розовощекая. Немного походила на продавщицу во фруктовом лотке у остановки из моего детства, которая сдачу отдавала не деньгами, а не совсем спелыми мандаринами или почти сгнившими яблочками.
Недолго думая, я подбежал к выходящей женщине и спросил:
— Простите, пожалуйста, вы здесь живете?
Та окатила меня недружелюбным взглядом и, отсканировав с ног до головы, ответила вопросом на вопрос:
— А тебе что тут надо? — и уже хотела демонстративно двинуться в своем направлении, но я стремглав перегородил ей путь и произнес.
— Дело в том, что я ищу тут девушку. Мы познакомились недавно, но... — тут я замялся, пытаясь выдумать ложь, походящую на правду. — Но... Я, скорее всего, неправильно записал ее номер. А встретиться с ней мне позарез надо. Я только знаю, что она живет в этом доме...
Лицо женщины будто бы смягчилось, но она все еще продолжала сомневаться.