Некоторые работники ФБР, ежедневно проводящие разведывательные операции, выражали в частных беседах несогласие с Гувером и заявляли, что настоятельно необходима реформа оперативных процедур. В каждом случае в докладе приводятся доводы за и доводы против, но, возможно, в тех случаях, когда у президента возникнут сомнения в отношении того, какую линию избрать, было бы, возможно, небесполезным, если бы я смог добавить также свои рекомендации и изложить свои соображения. […] Осуществление решений президента
Если президент решит отменить некоторые действующие ограничения и примет решение официально создать координационный орган разведывательных служб, я предлагаю действовать следующим образом:
— Президент сердечно примет Гувера для личной беседы, проинформирует его о принятых решениях, поблагодарит за откровенность и сотрудничество в прошлом, затем заявит ему, что рассчитывает на его дальнейшее сотрудничество в деле осуществления новых решений.
— После этой беседы с Гувером президент созовет всех, кто принимал участие в первом заседании в Овальном кабинете. Президент поблагодарит их за доклад, сообщит им свои решения, выскажет им свои пожелания на будущее и подарит каждому фотографию с автографом, снятую Олли во время первой встречи.
— Дабы исключить всякую возможность разнотолков, должна быть подготовлена официальная записка с точным изложением решений, принятых президентом. В нее следовало бы также включить описание процедуры, которая должна обеспечить проведение в жизнь принятых решений в их полном объеме.
Зная, насколько президент занят, я не хотел бы перегружать его лишними делами, но, по-моему, такой порядок действий будет необходим в связи с проблемами, которые явно возникнут, если президент решит, как я надеюсь, не принимать во внимание возражений Гувера против многих предложений, содержащихся в докладе. Поскольку я имел возможность видеть, как президент держит себя с Гувером, я уверен, что он сумеет сделать все таким образом, чтобы мы добились желаемого результата, а у Эдгара не создалось впечатления, что он получил пощечину. В то же время мы можем рассчитывать, что президент создаст у остальных партнеров уверенность в своем доброжелательном отношении и тем самым сведет к минимуму опасность возникновения у них ощущения, будто бы они обязаны оставить Гуверу лишь второстепенную роль.
Я в высшей степени удовлетворен существом доклада и полагаю, что работа была выполнена первоклассно. Я испытываю чувство глубокого уважения к людям, несущим ответственность за оперативную деятельность в вопросах внутренней безопасности, к их честности, лояльности, компетентности и думаю, что мы стоим у порога беспримерной возможности заняться очень серьезной проблемой в тот момент, когда она только рождается, не будучи вынужденными при этом прибегать к грубым мерам и поспешным акциям, но, напротив, действуя определяющим образом против опасности, прежде чем она успеет достигнуть угрожающих масштабов.
В заключение я добавлю, что, по моему мнению, Гувер без колебаний присоединится к решению президента, каким бы оно ни было, и поэтому президент может, не опасаясь, оставить без внимания возражения Гувера. Гувер упорен, он даже может быть упрямым, как осел, но он — преданный солдат. 20 лет назад он ни в коем случае не выдвинул бы подобных возражений, но он постарел, и легенда, окружающая его имя, не дает ему покоя. Он создает дополнительные трудности, но, поскольку он преклонится перед решением президента, он не будет создавать непреодолимых препятствий. А нам только этого и нужно, чтобы навести порядок в разведке. (Источник: сенатская комиссия Эрвина)
Предложения Хастона были в основном приняты президентом Никсоном. Джон Митчел не был поставлен в известность о заседаниях комитета. В одной беседе, как заявил Хелмс, Митчел сказал ему, что он якобы узнал о существовании комитета и его рекомендациях лишь 27 июля. Митчел добавил к этому, что до его встречи с президентом ничего из плана Хастона осуществляться не будет. Митчел был ярым противником Хастона, и, по всей видимости, в данном случае он взял верх. На следующий день, 28 июля, Белый дом потребовал, чтобы Хелмс прислал экземпляр записки Хастона. Вскоре, в конце августа или в начале сентября, Джон Дин сменил Хастона на посту советника по вопросам безопасности и разведки при Белом доме.
Конец