Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь! В печи огонь горит, палит и пышет, и тлит дрова; так бы тлело, млело сердце у рабы Божьей (имя) по рабе Божьем (имя) во весь день, по всяк час, всегда, ныне и присно, и во веки веков, аминь.
Лягу я, раб Божий (имя), помолясь, и встану, перекрестясь, и пойду я из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, под чистые звезды, под Лунь (Луну) Господень. И лежат три дороги, и не пойду ни направо, ни налево; пойду по средней дороге, и та дорога лежит через темный лес. В темном лесу стоит древо тоски; тоскует и горюет тоска, печалится, и поселяю я ту тоску в рабу Божью (имя), взойди в ее белое тело и в ретивое сердце, и в русые косы, в кровь горячую - в руду кипучую, чтобы она по рабе Божьем (имя) тосковала, и все бы она обо мне думала; в питье бы она не запивала, в еде бы она не заедала, во сне бы она не засыпала и всегда бы меня, раба Божьего, на уме держала. Как солнцу и месяцу помехи нет, так бы и моему затвору помехи не было. Аминь, аминь, аминь!
Четыре зарницы, четыре сестрицы: первая Марья, вторая Марфа, третья Марина, четвертая Макрида; подите вы снимите тоску и великую печаль с гостей, с властей, со кручинных, но тюремных людей, солдат-новобранцев и с малых младенцев, которые титьку сосали и от матерей осталися: наложите ту тоску и телесную сухоту, великую печаль на рабу Божью (имя), без меня, раба Божьего (имя), не могла бы она ни жить, ни ходить, ни лежать, ни спать, все по мне, рабе Божьем (имя), тосковала. Тем словам и речам ключевые слова - аминь, аминь, аминь.
Как раб Божий (имя) любит рабу Божью (имя), так чтобы раба Божья (имя) не могла без него ни жить, ни пить, ни есть, а любила и почитала его лучше отца и матери, ясного месяца и красного ясна солнышка. Отныне и довеку. Аминь.
Лягу я, раб Божий, помолясь, встану я, благословясь; умоюсь я росою, утрусь престольною пеленою, пойду я из дверей в двери, из ворот в ворота, выйду в чистое поле, во зеленое поморье. Стану я на сырую землю, погляжу я на восточную сторонушку. Как красное солнышко воссияло, припекает мхи-болоты, черные грязи, так бы припекала, присыхала раба Божья (имя) обо мне, рабе Божьем (имя), - очи в очи, сердце в сердце, мысли в мысли; спать бы она не заспала, гулять бы она не загуляла. Аминь тому слову.
Жалела бы раба Божья (имя) о рабе (имя), как сама о себе (поклон). Тосковала бы раба (имя) день и ночь, в глухую полночь и в ясные полдни, и каждый час, и каждую минуту о рабе (имя, поклон). Напусти, Господи, на рабу (имя) злую тоску, невидимо пусть сохнет ее тело, руки, ноги, мозги, кости. Пленитесь, ее мысли, день и ночь, и в глухую полночь, и в каждый час и минуту обо мне вечно. Спать бы ей - не заспать бы ей меня; пить бы ей - не запить бы ей меня; ходить бы ей - не заходить бы меня; творить бы ей - не затворить бы меня. И казался бы я ей, рабе (имя), милее отца и матери, милее всего рода-племени, милее красного солнца и милее всех красных звезд, милее травы, милее воды, милее соли, милее детей, милее всех земных вещей, милее братьев и сестер, милее милых товарищей, милее милых подруг, милее всего света вольного.
Нужно прочитать три раза, а после, в разное время, еще семнадцать раз с поклонами. Когда увидят, что заговор подействовал, молятся Богородице:
- Утоли, Владычице, тоску, печаль в рабе (имя) по рабе Божьему (имя).
Как живут между собою голубки, так же бы любила меня раба Божья (имя).
Как у меня, раба Божьего, пот кипит и горит, тако же бы у рабы Божьей кипело и горело сердце обо мне, рабе Божьем.
Мужчина должен хорошо вспотеть и, вытерев пот платком, обтереть любимую женщину.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Ой еси месяц и вы, чистые звезды и буйные ветры, вода и земля и лес и трава, синее море и огненная река, снесите и спроводите из миня, раба Божия (имя), тоску, сухоту и кручину велику, мысель немалую, печаль необычную в рабу (имя), чтобы той тоски тосковала и сухоты сохнула и кручины велики, не могла бы в мыльне веником спаритьце, ни водою смытьце и обдаватьце, ни отцем, ни матерью не пособитце, ни помогати, ни колдуном, ни колдуницею, ни самои ей собою, рабою Божиею имярек, покамест меня, раба имярек, не увидет и не осмотрит и не обозрит и со мною вместе не пребудет, по та места бы ей не вместимо было ни ясти, ни пити, ни спати, ни лежати, ни думати, ни с отцем, ни с матерью, ни с гости, ни с иными людьми, ни с какими.