Ответ приходит, когда, отойдя от шока, я всё-таки вглядываюсь. И вижу: на поясе у великана, прикрывая хозяйство, которого мне совсем не хочется видеть, висит широкий пояс. А с него свисают прикованные цепями тела людей… Нет, не просто тела! Один из них дрыгается – кажется, замечает нас, орёт.
Кто-то сбоку – судя по голосу, Борода – хрипит:
– Смотрите, ребята… Вы это тоже видите?
– Да, – это, вроде как, Медведь. – Там люди. В бронежилетах. Джинсах. Они из Авантюристов.
– Твою мать… им помочь надо! – слышен щелчок курка.
– Ага. Вперёд, – Бороде отвечают ядовито, со злой усмешкой. – Может, пощекочешь громилу своими пуль-пульками. А потом повиснешь рядом с этими неудачниками. Поболтаешь, там, напоследок…
Пока они говорят, происходит нечто отвратительное. Ор пленённого бедолаги видимо доходит до лопоухих ушей монстра: не переставая двигаться массивными, медленными шагами, он хватает сорвавшегося на визг Авантюриста двумя пальцами и дёргает. Цепь крепкая – не лопается. В ней остаются кисти пленника, а сам он, уже не в силах кричать, дрыгает одними обрубками рук и ногами, дёргается, извивается, как змея. А великан, без особых эмоций, раскрывает рот и обрушивает гнилые кривые зубы на крохотное тельце. С будничной лёгкостью перемалывает заткнувшемуся мужчине позвоночник, хрустит им, как чипсиной, до тех пор, пока его ноги не исчезают во рту.
Тот из пленников, кто висел рядом с неудачником, какое-то время просто смотрит на повисшие рядом с ним куски рук, а затем и сам, побелев, начинает орать. К нему подключаются остальные будущие «перекусы».
Они орут нам – это точно. Если отрешённый от всего монстр и не видит нас, то эти, блуждающие в ужасе взглядами по пустынным улицам Города, нас точно заметили. И ждут помощи. Хотят, чтобы мы набросились на эту тварь, изрешетили его пулями… Сделали хоть что-то. Даже теперь, когда великан успел скрыться за одним из музеев, вопли пенных не переставая терзают слух. Но мы не можем ничего сделать. Простите, ребята… Вы, так же как и мы, пришли за сокровищами. И оказались не слишком осторожными. Не свезло. А мы хотим жить. Выбраться отсюда с добычей, вернуться в уютные квартирки и, влив в себя литры пива, забыться под какой-нибудь тупой сериальчик. Это ЗаГранье. Тут каждый сам за себя.
– Это верно, – хлопает меня по плечу Шварц. – Вставай, Заяц. Надо идти.
Я удивлённо приподнимаюсь, вытирая вспотевшие ладони о штаны. Выходит, последнюю фразу я проговорил вслух…
Но лидер правильно сказал. Нечего распускать сопли. Не здесь. Мы выходим из укрытий – буря миновала. Хотя некоторые, в частности, Борода и Бычок, всё никак не могут отойти: бубнят что-то, стискивают ружья, словно пытаются их смять, как бумагу.
– Идём. – Повторяет Шварц, которого, кажется, вид прошедшей мимо смерти ничуть не впечатлил. Что-то мне подсказывает, нервы у него закалены только так. – Задрало меня это место. Где наша цель?
– За поворотом, – немного с задержкой отвечаю я, зачем-то тряхнув автоматом, пытаясь успокоить себя: вот оно, оружие, под рукой, чего штаны намочил?! – Там большое здание с бассейном… По крайней мере, он им, наверное, когда-то был.
– Братва, – окликает нас растерянный голос Ловкача. Мы все оглядываемся на него: невысокий коротко стриженный мужик, держащий в руках два пистолета – по-ковбойски, сведя брови на переносице, крутится вокруг своей оси со словами: – Воздух плотнее стал, что ли?
Теперь и я замечаю. И остальные. Да, действительно, вокруг будто пролили молоко, которое стало уверенно разливаться прямо по воздуху. Совсем незаметно видимость упала настолько, что становится трудно различить даже статуи в каких-то пяти метрах от нас. Обман зрения настолько возрастает, что мне даже кажется, будто одна из них дёргает своим отростком…
– Туман, – выдавливает из себя очевидное Рыло, кружась, как и Ловкач, только выставив перед собой допотопный АК. – Опасный?
– Здесь нет ничего безопасного, – щурюсь я, всматриваясь в статую и пытаясь понять, не показалось ли.
И осознаю лишь спустя несколько секунд.
Статуи нет.
– Валим!!! – ору я на ухо Шварцу.