– Дедушка! – я в панике прыгаю вокруг него, не зная, чем помочь. – Прости, я не специально! А ты зачем начал ножом махать? Тебе не больно? Я сейчас бинт принесу! Дедушка!
– Не хнычь. – Коротко обрывает он меня, достав окровавленное лезвие. И глядя на меня как-то… уважительно, с улыбкой, которую я видел у него лишь иногда. – Ты всё правильно сделал. Но надо было целиться в голову. Я бы защитился. А так неплохо. Реакция хорошая, с оружием обращаться умеешь… Сегодня возьму тебя. На работу. Бинт принеси.
Мне тогда стукнуло семнадцать.
Это было моё первое погружение в ЗаГранье…
Дед учил меня всему. Рассказывал о каждой опасности, каждом существе Города. О том, что где можно найти, как вычислить местоположение нужных улиц после трансформации, и вообще – жить там, где не способен выжить человек. Они ходили слаженной боевой группой, собранной из ветеранов, о которых забыла обязанная им страна, и которые вновь взяли в руки оружие, чтобы дать светлое будущее как себе, так и своим детям. Любой ужас ЗаГранья казался им пустяком. За спинами таких ребят и я не боялся. Даже когда на пустынных заснеженных улицах, в то время как в родной Москве царило лето, раздавались страшные вопли тёмных тварей – я не трусил. Ведь рядом – дедушка. Он подскажет, как быть. Он – стена. Он – моё восхищение.
Даже в реальности, ожидая, пока дедушка решит вопросы по боеприпасам на следующее погружение, я проводил часы за изучением его блокнота, впитывая информацию, которую он со своим отрядам собирал по крупицам, подходя к делу с кропотливой дотошностью.
– Эта штука, Заяц, – дед любил называть меня по данному его стариками прозвищу. – Этот блокнот даст тебе такие силы, каких нет ни у одного придурка-Авантюриста, попёршегося ЗаГрань за лёгкой наживой. Знания, парень. Впитывай их как губка. Когда меня не станет, продолжай начатое мной дело. Там, среди всех этих кошмаров, настоящая жизнь. Там выживает сильнейший. Будь им. И живи. Обещай это своему старику.
Я кивнул тогда. И дал слово, не веря, что когда-нибудь ступлю на проклятые земли Города без надёжного плеча дедушки рядом.
Но наступил тот паршивый день.
День, когда всё пошло не так.
Мы, как обычно, пришли на точку сбора, где схоронился уже знакомый Домовой. Этот был немного необычен: проживал не в квартире без двери, а в каком-то полуразваленном сарае под городом. Далеко, но зато невероятно удобно для переноса в ЗаГранье больших групп – такой, как наша, например. Вооружённая команда из десяти бойцов – такой не стоит мозолить глаза городским. А в таком безлюдном местечке – в самый раз.
Домовой, как всегда, встречал нас в самом тёмном углу. И, как всегда, высмотреть возможно было лишь два оранжевых огонька-глаза, да общие очертания. Я всегда переживал этот момент намного сложнее, чем самую опасную вылазку в Городе. Всегда казалось, что эти два огня следят именно за тобой… Мурашки по спине пробегаются.
– Плата. – Коротко прохрустело маленькое существо.
Но все уже полезли в вещмешки – каждый в команде не первый раз идёт на дело, а потому прекрасно осведомлён о том, как погружаться в ТОТ мир.
За мусор, по-хорошему.
Я отдавал плату одним из последних. Нож лёг к ногам карлика, тот молча взгляну на него – плата принята. А следом за мной расплатился и старый знакомый дедушки – жирный дегенерат, подставивший нас всех.
– На, – бросил он в угол звякнувшую о пол рублёвую монетку. – Достаточно?
– Ты чего, Лёх?! – дедушку как будто подменили – и до того седые волосы стали как буду абсолютно белыми и зашевелились. – Нормально плати!
– С него хватит! – махнул дегенерат рукой, усмехаясь. – Все и так дофига отдали «его величеству»…
– Плата принята. – Прервал их Домовой, и я явственно почувствовал в его жутковатом тихом голоске гнилое ехидство.
А затем пространство вокруг изменилось.