Жнец улыбается так широко, что кончики рта скрываются за волосами, и создаётся впечатление, что вся нижняя часть его омерзительной рожи – улыбка. Как у Чеширского Кота.
Я замечаю, как костлявый палец Жнеца дёргает спусковой крючок. Миг – и я умер. Ещё миг – и до меня доходит, что я всё ещё жив.
Осечка.
– Не может быть… – Жнец отнимает от моей губы револьвер, бегло оглядывает обойму.
Его голос кажется мне отравленным ножом, флегматично нарезающим мои барабанные перепонки на тонкие лоскуты. Мне хочется поднять ружьё и выстрелить. Пусть и зная, что ничего не выйдет, но выстрелить. Но я не могу. Кричать хочется от навалившейся на мои плечи беспомощности. Между ног становится отвратительно тепло…
Я что, обоссался?
– Тебе повезло, парень… Такое происходит не с каждым. – Жнец снова улыбается. Говорит так по-свойски, словно только что не убил десятерых и не собирался прикончить меня. – Ты везучий. А за такое следует награждать. Дай. – Он хватает холодной и влажной, как у лягушки, рукой мою ладонь.
Я безвольно подчиняюсь. Также безвольно смотрю на то, как существо подносит раскалённое от не прекращавшейся стрельбы дуло к моей кисти. И выжигает знак в виде идеального круга.
Кажется, я даже не ору от боли. Не осознаю её.
– Вот так. Красота. Теперь ты неприкосновенен, парень. Молчишь, язык проглотил? Чёрт, да ты обдристался? Может, стоило перезарядить револьвер и кокнуть тебя, как считаешь? Но ладно. Что сделано – то сделано. Я устал. А ты и дальше живи, парень. До следующей нашей встречи. Я обязательно тебя ещё прикончу.
Я не замечаю того мига, когда Жнец исчез. Может, он вообще испарился? Может, его просто не было, и окружившие меня трупы просто выпустили пули себе в головы сами? Я уже ничего не понимаю. Но наконец возвращается контроль над телом. Ору от невыносимой боли в руке, складываюсь пополам, роняя ружьё, и плачу навзрыд.
Как тогда я добрался до ближайшего Домового и сумел внятно объяснить что хочу домой? Чем я заплатил ему за переход? Может, отдал ружьё – не помню: по крайней мере, кажется, в Москву я припёрся налегке. Прошагал десятки километров пешком, пока ноги сами не вывели меня к дому. Где уже не было и не будет дедушки.
После этого ЗаГранье не видело меня больше года.
А затем что-то заставило меня снова зайти на сайт Авантюристов…
Но это уже о другом.
Файл "События 01.2"
Я выныриваю из воспоминаний в тот момент, когда чей-то пудовый кулак обрушивается мне на скулу. Это отрезвляет. Шатаясь, как неваляшка, я всё же выпрямляюсь и, держась за щёку, оглядываю вынырнувшего из тумана Медведя.
– Очнулся что ль? – деловито рычит он, заменяя в своём автомате магазин.
Только теперь до меня доходит что я не стрелял. Ни сделал ни единого выстрела. А Шварц, тяжело дышащий рядом, снова сменяет обойму пистолета. В который раз. Автомат Медведя тоже раскалён, да и сам верзила весь в белом, будто прошерстил собственным телом недавно покрашенную стену.
– Что, Медведь, где наши? – Шварц делает ещё несколько выстрелов в туман, но это так, для спокойствия, за нами уже никто не гонится.
– Там наши, на углу этой хрени, – кивает Медведь на показавшийся из-за пелены кусок Музея. – Засели, трясутся. Жаждут свалить.
При последних словах громила многозначительно глядит на меня. Я знаю, что он скажет. Это что-то вроде трёпки от родителей, которая обязательно последует, стоит тебе принести из школы двойку за поведение. Оно неизбежно, и ты знаешь, какой разговор тебя будет ждать по приходу домой, пусть тебе оно совсем и не надо…
– Этот… Заяц, – выплёвывает Медведь мою кличку как оскорбление. – Должен был нас провести! Там Ловкача помяли, Борода весь боезапас с перепугу истратил, а нам ещё за Мутагеном в задницу адову лезть! Этот сморчок вообще хоть чего-то стоит?
Я хочу защититься. Мне плевать на габариты нависшего надо мной мужика. Когда ты в Городе – ты боишься Города, и только. Какой-то удар по лицу ничто в сравнение с возможностью стать крекером для гуляющего по улицам великана. И вот, я уже разеваю рот, чтобы сказать: ЗаГранье никогда не даст тебе стопроцентных шансов. Ты никогда не будешь готов полностью, не можешь точно сказать что за ближайшим поворотом тебя не ждёт смерть. Ты можешь лишь пройти с меньшими потерями, если знаешь как идти. Но потери будут – и это неизбежно!