Но хочется свалить поскорее.
Борода уже и сам принялся помогать с баклажками. Теперь вся команда похожа на семейство енотов-полоскунов. Эта вдруг возникшая в голове ассоциация немного успокаивает и даже вызывает смешок. Всё нормально. Ещё часок-другой, и я буду богат. А там…
– Ну что, ребята, всё? – весело осведомляется Шварц, расстёгивая вещмешок. – Давай, клади что набрали.
Все баклажки со звяканьем оказываются внутри мешка Шварца. Глава деловито стягивает его узлом и улыбается во все тридцать два зуба.
– Погнали?
Погнали, ага. Этой команды я и ждал с нетерпением: и тут же разворачиваюсь к выходу, двинувшись в его сторону скорым шагом. За мной, шумя и весело обсуждая, на что потратят бабки со сбытого Мутагена, бредёт вся команда.
До тех пор, пока не раздаётся ударивший по барабанным перепонкам шум.
Баф! Баф! Баф! Баф! Баф!
И пять шлепков вразнобой. Как будто выбросило рыбу на берег. Я уже слышал такие шлепки. И «Баф» похожий – тоже. Не составляет труда сопоставить одно к другому. Выстрелы. И рухнувшие тела. Я стою и трясусь. Пытаюсь понять, успею ли развернуться и выстрелить прежде чем стану шестой такой «рыбой». Нет. Конечно, не успею… Поэтому я так и остаюсь на месте, дрожа, как щенок, не смея повернуться.
Могильная тишина, воцарившаяся в коробке бассейна так неожиданно и резко, давит на мозг. Перезаряжается? Нет. Не слышно характерного клацанья. Тогда целится? Глупость… Меня не станут убивать. Я – проводник. Я важен.
И, кажется, мне понятно, чей голос я услышу.
Он прерывает тишину спустя пару секунд:
– Повернись, Заяц. – сухо произносит Шварц. – Только медленно.
Делаю как он велит. Пытаюсь не смотреть на пять распластавшихся на сыром полу тел. Твою мать.
Дуло револьвера здоровяка смотрит мне в голову. Чувство дежавю какое-то. Только в этот раз я не семнадцатилетнее ссыкло. Не обоссусь. Не перед ним. Не на того напал.
– Автомат. – Коротко сообщает он.
Но лишних слов не нужно. Всё и так ясно. Я медленно кладу оружие на пол и выпрямляюсь. Не толкаю ногой в сторону, как следовало бы. Но Шварц не обращает на это внимание. Что ж, его пушка готова выстрелить – не моя.
Я в его власти.
И здоровяк это понимает. По его лицу видно. Шварцу плевать где мы – он, кажется, забылся. Улыбается, сверкает глазками, покачивая револьвером, как будто играет в какую-то стрелялку за компом. Все его маски слетели – теперь я вижу кто передо мной. Урод, чей подлый и омерзительный план сработал, и теперь он красуется перед единственным, кто может оценить его гений: смотрите, каков я! Все смотрите! Ты, Женя-Заяц, смотри!
Я не удерживаюсь и вздыхаю. Судя по всему Шварц хочет заговорить – аж чуть ли не на месте прыгает от предвкушения. Но он хочет, чтобы я спросил. Всё, как завещали тупые боевики прямиком из восьмидесятых. Что ж. Тут его правила, пока в его руках револьвер.
– Чёрт, надо было догадаться. – Скрежещу я сквозь зубы, выливая накопившееся в груди зло, раз уж выдался шанс. – Это так банально! Даже плакать хочется… Набрал команду из отчаявшихся сорвиголов, а когда дело дошло до победного конца – расправился с претендентами на барыш! Ради бабла лишить жизни пятерых… сука. А ведь как улыбался, болтал как! Рыло там, в Москве бить друг другу будете, а сейчас мы – команда, блин… Твои слова, мразь? Чёрт, да кинул бы этих бедолаг, и всё! Что, мало способов обвести вокруг пальца? Забрал Мутаген, разбогател, сменил место жительства – всё! Что тебе эти неудачники сделали бы?! Но нет… Надо было обязательно убить. Мы же где? В ЗаГранье, мать его! Тут без этого никак! Тут беззаконие! Так хочется пальнуть в беззащитного… Ты хуже животного, Шварц! – не сдержавшись, я харкаю на пол, сам от себя не ожидая такой реакции.
Но что говорить, когда у твоих ног вновь гора из трупов.
А ты снова на чьей-то мушке…
Это ЗаГранье. Здесь только так.
Лицо Шварца вытягивается. Он перестаёт улыбаться, а брови его ползут куда-то на затылок. Но мгновение – и он уже ржёт как ненормальный.