– Ну ты и придурок, Заяц!
Я впадаю в ступор. И не выхожу из него до тех пор, пока блондин не отсмеётся. Утерев выступившие слёзы, Шварц вспоминает о профессионализме и берёт себя в руки. Хоть так – оно в любом случае лучше, чем смех, звучащий в Городе: это настолько же жутко, как услышать хихиканье в тёмной пустой комнате заброшенного дома.
– Ну ты и придурок, – зачем-то повторяет Шварц, покачивая головой. – Какие бабки, кретин? Я, чтоб ты знал, работаю на президента. На ОВЗА, если начистоту…
ОВЗА. Эта аббревиатура бьёт меня кувалдой по лбу – я даже пошатываюсь, едва удержав равновесие.
– ОВЗА… – эхом отвечаю я. – Но ведь это та самая организация. О которой ты говорил. Отдел по внеземным аномалиям… Следящие за Авантюристами и ЗаГраньем…
Я запинаюсь, понимая, что нет смысла продолжать. Только что я сам и ответил на свой вопрос.
В подтверждение моих слов Шварц удовлетворённо хмыкает:
– Конечно. А как иначе? Если ты хочешь понять наркомана – сам затянись косяком. А тут ещё и гра-а-амадная выгода. Думаешь, мы, ОВЗА, занимаемся только зачисткой Домовых и отловом Авантюристом? Пф! Детская забава. Наши амбиции намного обширней. ЗаГранье даёт невероятные возможности. Артефакты. Аномалии. То, что принято называть Магией… Почему не изучить это? Не использовать во благо Родины… Ты знаешь, что в Городе не было найдено ни одного Америкоса? Китаёзы? Или Французишки? Это только наша территория. Возможность отыскать силу и ресурсы, которых нет у других стран. Вот что нужно ОВЗА. Президенту. Стране. И плевать, сколько на это уйдёт человеческих ресурсов.
А язык у Шварца – что помело… Внедрённый в ряды Авантюристов агент, кажется, вне себя от счастья. Он по виду молодой – только тридцатник, думаю, стукнул. Он не из дедов, умеющих молчать и держать себя в руках. Это, наверное, его первое задание. Первое внедрение. Первый триумф…
И он хочет сорвать все лавры.
– А это, – киваю я на бассейн с Мутагеном. – Тоже для Родины? Насморк лечить?
Шварц вздрагивает. На секунду его лицо искажает мутная гримаса. Но он тут же возвращает себе былой непринуждённый вид:
– Дружочек, ты не понимаешь, о чём говоришь. Вся наша мощь, наша независимость… То, что до сих пор не разразилась ядерная война… Знаешь благодаря кому это всё? Президенту. Он должен править столько, сколько позволит время, а время – та ещё мразина, согласись. Старость берёт своё. А Мутаген способен восстанавливать мёртвые клетки, лечить всякое дерьмо и бла-бла-бла. В больших дозах даже возвращает молодость… Вечная жизнь, понимаешь? Об этих благах Загранья я и говорю! В сравнение с этим деньги – хрень собачья!
Я не понимаю. Только злюсь.
И вдруг ладонь обжигает болью: словно в кисть впилась острыми клыками собака. Но я не подаю виду – терпеливо скрежещу зубами, стискивая покрасневшую ладонь в кулак. Со стороны, наверное, это выглядит просто как вспышка гнева. Я же пытаюсь понять, откуда идёт опасность. Не от револьвера же. Шварц меня не убьёт – нет… ему нужен благодарный слушатель и проводник. Но тогда…
Кошу взгляд в сторону тёмных провалов стен. Да. Как я и думал. Из глубинных недр, лабиринтов внутри толстой бетонной кладки, начали появляться длинные кривые клешни, как у крабов. Следом за ними – отвратительные взбухшие тела, похожие на пережаренную яичницу. И посреди всего этого месива – вросшие в «яичницу» человекоподобные отростки, больше походящие на зомби, куски кукол, случайно попавшие в это биологическое желе и застрявшие там навсегда. Вот эта тварь – Арахн. Он выглядывает из своей дыры и, стрекоча разделившим тело надвое кривым клыкастым ртом, выползает наружу, перебирая по стене восемью клешнями. Они начинают появляться из каждой дыры – кто больше, кто меньше… Но нет ни одного, кто своим размером уступил бы лошади. Они огибают бассейн и бесшумно движутся к нам.
Мне остаётся только заворожённо следить за этим безумием.
Метка рвёт руку тупой болью, как бешеная.
А Шварц захлёбывается речью:
– Ладно, Заяц, ты парень не глупый. Понимаешь, почему всё ещё жив. Проведёшь меня до ближайшего лежбища Домового – отпущу с миром. Даже отдам обещанные деньги – за то, что хоть и неосознанно, но помог моей организации. И, да, стране, конечно же.