Я отвлекаюсь от приближающейся смерти и мотаю головой: «нет».
Шварц изменяется в лице. Дёргает револьвером, как будто это должно побудить меня к действию, и почти рычит:
– Ну хватит, Заяц, не усложняй! В твоих же интересах вывести меня отсюда живым… Твою мать, ладно. Ты меня сам вынудил. Волгоградский проспект, дом 28, корпус 5, квартира 83!
Ещё одна кувалда прилетает мне по голове. В глазах ненадолго мутнеет. Только что Шварц без ошибок оттараторил мой постоянный адрес проживания…
Увидев мою растерянность, Шварц, конечно, снова приободрён:
– Ну, дружок! Не думай, что организации при правительстве не хватит возможностей и средств, чтобы отследить какого-то сморчка! Если я сегодня же не свяжусь со своими, то уже к ночи сотрудники ОВЗА явятся по твою душу. Они – гончие. Ты – загнанный волчонок… тебя не оставят в покое, не дадут играться в Авантюриста… Счета заблокируют, объявят преступником – что, хочешь такой жизни? Нет? Тогда, блин, НОГИ В РУКИ И ВЫВЕДИ МЕНЯ ОТСЮДА!
Метка ревёт и готова откусить мне руку по локоть. Понятия не имею, каким чудом всё ещё не скорчился от боли или хотя бы не закричал. Но, как ни странно, эта боль прочистила разум. Весь страх, все сомнения: всё куда-то улетучилось. Запугивания Шварца на меня не действуют. Мне было бы страшно от подобных слов там, за той чертой, что отделает Город и Москву. Но не здесь, где смерть следует за тобой по пятам, и в любую секунду может тебя настигнуть. Осталось только спокойствие. И чёткое осознание того, что должно сделать.
– Знаешь, Шварц, – выдавливаю я из себя натугой, глядя здоровяку через плечо, туда, где уже навис плотоядной тенью пускающий изо рта оранжевую желчь Арахн. – Ты очень поторопился. Теперь я это понимаю.
– Куда ты смотришь… – Подозрительно сощуривает глаза блондин, перестав улыбаться.
А я продолжаю с непонятно откуда взявшимися силами:
– Ты убил всех этих людей рано. Слишком рано. Арахны не решались выползать из своих гнилых нор, пока нас было семеро. Семь вооружённых до зубов мужчин… Могла состояться знатная рубка: может, удалось бы выкосить весь Улий подчистую, и твари ЗаГранья чувствовали это…
– Куда ты смотришь!
– …но теперь нас двое. Один придурок с револьвером и безоружный пацан. Почти накрытый стол с приглашением. Ты поторопился.
– Это подстава, – истерично хихикает Шварц, вздувая ноздри. – Детский трюк. Ты врёшь, Заяц. Сейчас я повернусь – и ты в меня выстрелишь. Ты врёшь…
И всё же он не выдерживает. Оборачивается. И с диким ором успевает даже сделать выстрел. Прежде чем паукообразный монстр с чавканьем откусывает ему голову.
Я подхватываю автомат и почти не думая хватаюсь за лямку брошенного на пол вещмешка Шварца, перекидывая его через плечо. Мчусь к выходу семимильными прыжками, стараясь не слушать, как за спиной стая Арахнов с довольным повизгиванием чавкает телами команды. Людьми, которым я ещё сегодня пожимал руки.
Но эта трапеза их задерживает. Оказавшись внизу, не слышу шума преследования. Как сумасшедший выбегаю на улицу, бросаю взгляд на таймер: десять минут. Я должен найти Домового до трансформации Города.
Бегу что есть мочи, зная, что остановлюсь только если ноги надломятся и сами повалят меня в снег. В противном случае – бежать. Только бежать! Мне плевать, встреться на пути гули, мертвецы, Тени, или даже один из Властителей Улиц! Я всажу всю обойму – не пожалею пуль! Только бежать, бежать! Ведь случилось самое страшное, что могло произойди: я остался один. Один в Городе. Впервые за все годы вылазок – один!
Но тут чей-то взгляд заставляет меня забыть о стремящемся вырваться из груди сердце и вновь охватившем душу страхе. Этот взгляд как будто хватает меня за шкирку и тянет на себя: я торможу, вздымая в воздух хлопья снега, и замираю. Гляжу на второй этаж нависшего надо мной монолитом чёрного здания. Точнее – на одно из вечно пустующих окон.
Только в этот раз оно не пустует.
Этот человек кажется силуэтом на фоне абсолютной тьмы. Но если приглядеться, то можно увидеть впалые глаза, глядящие на улицу немигающим и ничего не видящим взглядом, острые скулы, на которые кожа натянулась как на скелет, всё ещё волевой и выпирающий вперёд подбородок, редкие седые волосы…
Дедушка.
Я не понимаю, что происходит. Не могу понять, вижу ли я это по-настоящему, или всего лишь наблюдаю за иллюзией, созданной Городом. Эти окна пусты – всегда пусты. Но теперь в одном из них смотрит куда-то в пустоту мой дедушка. Тот, ради кого я продолжил проклятые вылазки в ЗаГранье… Смотрит и не видит ничего.