Загранье не спросит тебя. Тебе не удастся обходить эти тёмные, как могильные изваяния, крепости, стороной. Ведь улицы Города тоже отнюдь не безобидны. Тебя не спасёт свет дня, как это любят преподносить разные фильмы и книги. Всё, что в них говорится – полная фигня. Зло, настоящее Зло, не спугнуть светом. Он лишь даст Злу получше тебя разглядеть…
Но с другой стороны, и плата за успех высока. Ты можешь найти смерть, а можешь отыскать невероятное сокровище, которое обогатит тебя на всю жизнь. Или излечит рак родственнику. Или исполнит любое желание… За этим Авантюристы и погружаются ЗаГрань. Это как рулетка. С очень высокими ставками.
Кажется, чисто. Вытянув себя из Берлоги, аккуратно, стараясь издавать как можно меньше шума, возвращаю люк на место и чуть закидываю снегом. Пустующая лавка духов, булочная через дорогу, парикмахерская – ориентиры, как обычно, на месте.
Полуприсев и вложив в ладони автомат, стараюсь распознать признаки трансформации. ЗаГрань – она как женщина. Непостоянная. Любит перемещать улицы с места на место, перетаскивая их, как часовые стрелки. Только в отличие от стрелок у неё нет чётко просчитываемой системы. Зато есть ориентиры и общая концепция. Например, за улицей, повернувшейся на тридцать градусов, всегда следует улица в девяносто градусов, но следующая может преподнести сюрприз… По крупицам, но и в хаосе можно рассмотреть свой порядок вещей.
Итак, площадь с фонтаном. Она – сразу за часовней. Её шпиль можно легко высмотреть: часовня находится за небольшим сараем, единственным на всё ЗаГранье. Только отсюда его не видно. Значит, эту улицу совсем куда-то унесло…
Не выпуская из руки автомат, скидываю рюкзак в снег и достаю блокнот. Воющий ветер загибает пожелтевшие листы, невероятно сложно листать только одной рукой. Но я ни за что не выпущу автомат. Только не здесь.
Среди собственных кривых зарисовок и пометок я высматриваю клочок карты. Точнее, не карты, а «крючков» – конкретных забегаловок, перекрёстков, дворов, за которые можно зацепиться. Пусть и невозможно создать карту ЗаГрани, но даже такие, примерные наброски, стоят того, чтобы отдать за них жизнь.
Мне они стоили десятка.
Но сейчас не об этом…
Уложив обратно блокнот, продолжаю двигаться короткими перебежками – от одного здания к другому. Из тени в тень. Подмечаю знакомые места. Вот, узкий проём между двумя домишками, как будто выдернутыми в этот мегаполис из пригорода – всего в два этажа. Пробегаю через него и оказываюсь на улице, абсолютно лишённой каких-нибудь магазинов или другого рода заведений: исключительно жилые монолиты, с не спускающими с меня внимательного взгляда окнами.
Я почти ликую: нужная мне часовня показывается за одним из домов.
Но не даю радости вскружить себе голову. Не тороплюсь. Продолжаю останавливаться после каждого рывка, прислушиваться, оглядываться… Благо, улицы пустынны, и заметить опасность, случись что, можно в два счёта. Вообще, странно: внутри домов найдётся много всякого добра, а улицы пустуют. В блокноте об этом есть пометки, но мне они не интересны: не о том надо думать.
У часовни оказываюсь почти через полчаса, в то время как обычной походкой прогулка составила бы минут пять от силы. Зато не наткнулся ни на какую нечисть, а целая голова важнее скорости.
Впрочем, без происшествия не обходится.
На меня смотрит дуло винтовки.
– Стоять, млин! – рычит какой-то бородатый тип в толстом тулупе, обвешанный вооружением, как новогодняя ёлка игрушками. – Кто?!
За его спиной – тот самый фонтан, замерший на задних лапах лев, из которого вряд ли когда-нибудь текла вода. Рядом с фонтаном сгрудилась толпа народу – те самые, к кому я и следовал. А этого, нервного, видать поставили на караул, или типа того. Хотя Тут подобное редко пригождается: если какая напасть и происходит, об этом узнают все и сразу, и не нужно никакого горластого паренька, орущего «палундра!».