– Лучше бы ты поехала на море.
– Но мы теперь будем там вместе! Как в моем сне!
Ни-Ни медленно отставила чашу. Медленно развязала кожаный поясок. Плащ упал на пол. Под плащом не было одежды – как и полагал ЗАГРЕЙ.
– Выйди! – приказала она Церберу.
Пес попятился задом, опустив к полу все три головы и виновато поскуливая. Веселая голова при этом глумливо улыбалась.
Ни-Ни обхватила ЗАГРЕЯ руками и ногами. Губы впились в губы.
«А ведь она как будто живая, – сообразил вдруг ЗАГРЕЙ. – И забыла, что умерла».
Она застонала. Прежде она никогда не стонала во время Венериных забав. А теперь выгибалась, впивалась ногтями в кожу. И лицо ее строило нелепые гримасы, будто она сейчас заплачет или начнет безумно хохотать.
– Пусть Харон привезет нам целую бочку вина, – прошептала Ни-Ни, когда они, обессиленные, растянулись на кровати.
– Я ему прикажу, – пообещал ЗАГРЕЙ. – Никуда не хочу уходить, – прошептал он.
– Я тоже, – отозвалась она сквозь сон.
– Я хочу стать героем, как ты мечтала, – признался он.
Ему вновь приснились остров, залихватские пляски, сатиры, играющие на свирелях. На голове – венок из виноградных листьев и спелые грозди свешивались ему на лицо. Ягоды лопались, сладкий хмельной сок тек по коже. Он был счастлив как никогда. Из толпы танцующих вырвалась Ни-Ни, подбежала и стала слизывать бегущие по его коже капли. Она была загорелой, ее волосы развевались, ее груди касались его груди.
– Мы – живые, – сказал он.
Глава 6. Золотой шлем
Глава 6. ЗОЛОТОЙ ШЛЕМ
Цербер метался по улицам и лаял от восторга. Его никто не боялся. Прохожие кидали трехглавому псу печенье. Цербер из худущего сделался упитанным, бока так и лоснились, шерсть блестела.
Люди переменились тоже. Исчезли белые однообразные рубахи, все облачились пестрое, многие нацепили нелепые головные уборы с перьями, другие накинули бархатные плащи. Навстречу попался молодой человек в шитом золотом колете при шпаге и с ним девушка в кринолине.
– У нас карнавал, как в Венеции, – сообщил молодой человек и приподнял шляпу с пером белой цапли.
В воздухе висели огни – скатанные кем-то шарики из вод Флегетона.
ЗАГРЕЙ с Ни-Ни завернули за угол и остановились. Здесь было серо и уныло, как прежде.
– Фу, какая грязь, – фыркнула Ни-Ни. – Просто невозможно пройти.
И перепрыгнула через лужу. Но туфельки все же испачкала. ЗАГРЕЙ поднял ее на руки и перенес через следующую лужу легко, как листок бумаги. Он сделался сильным. Прежде он никогда не ощущал в себе такой силы. Может, это и есть таинственная сила жизни?
Возле серой стены стоял художник Вин и рисовал на ней черные ирисы.
– Ирисы на самом деле желтые или фиолетовые. Бывают голубые, – пояснил он. – Но здесь только черные.
ЗАГРЕЙ протянул ему бутылку, художник затряс головой, замахал руками.
– Нет, нет, я уже пил. Больше нельзя.
– Почему? – удивился ЗАГРЕЙ.
– Нельзя. Иначе не смогу рисовать. Не пойму, почему ирисы черные?
Тогда ЗАГРЕЙ встряхнул бутылку и облил стену вином. Ни-Ни рассмеялась. Она ничего не могла выговорить. Только тыкала в стену пальцем. Все ирисы сделались фиолетовыми, а пятна вина исчезли, будто штукатурка впитала их.
– Пойдем во дворец, – предложил ЗАГРЕЙ.
– Зачем? – удивилась Ни-Ни.
– Хочу говорить с Дитом! Я хочу говорить с самим Дитом! Хочу сказать, что он ничтожество! – Теперь Дит стал таким же маленьким, как смертные. Или он всегда был таким? – И пусть этот мерзавец только посмеет мне отказать!
– Не посмеет, – утвердительно кивнул художник. – Ты же – бог!
***
Дворец стоял на центральной площади, обнесенный высоченной стеной. В стене должны были быть ворота, но прежде Загрей никогда их не видел. Сколько ни ходил вокруг прежде, всегда видел только глухую стену – со всех четырех сторон.