Загрею повезло. Он не рухнул в грязь. Он удержался на чьих-то двух головах подле самой стены. От жара Флегетона на ране образовалась корка, и кровь перестала течь. Теперь он мог видеть. Боль почти не беспокоила его. Он привык к боли и не удивился, что она вернулась. Сколько времени здесь ему стоять, вминая в грязь чужие головы? Глупый вопрос. В Тартаре нет времени, только вечность.
Он не заметил, как головы у него под ногами поменялись. Те, прежние, ушли в глубину, новички сами подплыли и подставили выи на смену. Потом снова. И снова. В Тартаре никто не спал – уснешь, упадешь в грязь, и уже не поднимаешься. Сны плавали отдельно – похожие на серые пузыри, бесформенные, плотные, лишенные фантазии, скучные.
Загрей вскинул руки, ощупал кладку. Камни были такие неровные, что цепляться за них было легче легкого. Наверх! Почему он не подумал об этом прежде? Подтянуться. Поставить ногу в яму. Еще выше. Еще! Пальцы держали. Загрей остановился на выступавшем из кладки камне и глянул вниз. Головы, с которых он только что сошел, были уже заняты. Какой-то широкоплечий новичок топтался на них, обживая пространство.
Загрей карабкался наверх с удивительной легкостью и не мог понять, почему другие не делают того же? Потом сообразил: у них мертвые пальцы. Им не удержаться на стене.
Глава 8. Возвращение
Глава 8. ВОЗВРАЩЕНИЕ
После Тартара согласные звуки в его имени вновь поднялись до прежней величины, а вот гласные так и остались крошечными, скукоженными. ЗаГРеЙ – так должно было выглядеть его имя на бумаге. Тартар ни для кого не проходит бесследно. Чтобы не выглядеть смешным, Загрей все буквы уравнял, хотя это и стоило ему больших усилий. Теперь он был Загреем – как в Тартаре.
Загрей спустился к Стиксу. Винодел Марк стоял на берегу и неотрывно смотрел на волны. Лицо его было перепачкано тиной.
– Ждешь посылки? – спросил Загрей.
Марк глянул на него и отшатнулся.
– Ты – к-кто? – с трудом выдавил толстяк. Губы его тряслись.
– Загрей...
– Кто тебя т-так?
Загрей неопределенно мотнул головой. Не хотелось говорить, что лицо ему разорвали Титаны. Он даже не мог представить, как сейчас выглядит. Знал, что ужасно.
– Как ящики с вином? Приплывали еще? – спросил Загрей, отворачиваясь.
– Ничего нету. Уже много дней ничего нету.
– Много дней? – Загрею казалось, что его сбросили в Тартар только вчера. Впрочем, дни здесь условны, и у каждого обитателя – свой счет.
– Да, много дней ничего нет, – подтвердил Марк.
– А ты ничего не спрятал?
– Спрятал немного. Но уже почти все кончилось. Скоро я все забуду. Как остальные.
– А лоза? Ты же посадил росток! Да? Где он?
– Засох. – Марк поднял голову. – Наверное, это все-таки не то солнце.
– Может, нам повезет и мы найдем еще одну лозу? – предположил Загрей, хотя знал, что это невозможно.
– Все равно погибнет. В принципе так даже лучше, – сказал Марк.
– Почему?
– Нам вино здесь ни к чему. В самом деле, зачем нам живое вино? Оно лишь будоражит наш ум и заставляет знать, что есть другой мир. А зачем? Нам годится лишь то, что принадлежит нашему миру. Ведь наш миру лучше... Да, лучше... – утвердительно тряхнул головой Марк. – Тот мир краток, наш – вечен. Оттуда все-все приходят сюда навсегда.
– Но они несчастливы здесь.
– Кто тебе это сказал? – Марк внимательно посмотрел в глаза Загрею. – Кто?
– Я это чувствую.
– Ты – один.
– Мы могли бы построить мост. – Загрей обернулся и посмотрел на один-единственный пролет, вздыбленный в небо.
– Не... – покачал головой Марк. Вытащил из кармана запечатанную бутылку и протянул Загрею. – Бери. Я больше не буду пить вино. Только воду Леты. Как все.