ЗАГРЕЙ перевел дыхание и выбрался из-под арки. Грохотало уже где-то на соседней улице. Но кроме грохота можно было различить легкое цоканье копыт. Из-за поворота появился всадник на сивой худущей лошади. Он был длинен как жердь, в серебряных доспехах. Серебро почернело от времени, лишь кое-где выпуклости чеканки тускло посверкивали. Длинные сивые волосы всадники были точь-в-точь как грива его лошади – можно было подумать даже, что он эту гриву остриг и соорудил из конских волос парик.
– Куда они пошли? – спросил всадник, останавливаясь подле ЗАГРЕЯ.
– К реке, Деймос, они пошли к реке. Они всегда идут к реке. Как кони – на водопой. В Тартаре слишком жарко. Из Флегетона не напьешься...
– Чушь! В Тартаре эти лентяи не были уже лет двести! – Деймос поправил кирасу на груди, она почему-то все время сползала набок.
– Но им положено быть в Тартаре! – ЗАГРЕЙ спорил не из любви к истине, а потому что он всегда спорил с Деймосом.
– Да ты дурак! Зачем держать Титанов в Тартаре?
Деймос пришпорил коня и помчался к берегу. Да, все знают, что ДИТ не держит Титанов в Тартаре, но непременно говорят: «Они должны быть на дне Тартара». И сразу становится не так страшно, даже когда Титаны топают по твоей улице и крушат стену твоего дома.
***
ЗАГРЕЙ не знал, куда идет – он еще не придумал цель, хотя ломал над этим голову с утра. Самое сложное здесь придумать, зачем тебе надо идти именно по этой улице именно к этому перекрестку. Пока что он шел просто так – бесцельно.
На перекрестке стояла девушка в длинной белой рубашке. Рубашки эти выдают на этом берегу при высадке из ладьи в обмен на прежнюю одежду.
– Я так и знала! Так и знала! – воскликнула девушка с торжеством в голосе. Она видела ЗАГРЕЯ впервые, но обратилась к нему, как к хорошему знакомому. Сразу видно, новенькая. Новички часто обращаются именно к ЗАГРЕЮ. В первые минуты они все страшно возбуждены и болтают без умолку. Правда, обычно трудно разобрать, что они говорят, хотя ЗАГРЕЙ может говорить на всех языках другого мира.
В зеленоватом свете кожа ее казалась очень бледной. Впрочем, на этих улицах не встретишь людей с румяными щеками. Толстые бывают, а румяных нет, разве что сильно накрашенные. Девушка была худой, как спичка. Ее прозрачные белые руки напоминали водоросли, шея походила на тонкий стебель, который вот-вот переломится под тяжестью головы.
– Я смогла! – повторила она, как заклинание, и молитвенно стиснула пальцы.
– О чем ты?
Несколько секунд она смотрела на ЗАГРЕЯ огромными черными глазами. Лицо ее было слеплено из теней – светился лишь лоб и острая черточка носа. В черных провалах глазниц зрачки были как два озерца без блеска и мути.
– Я смогла победить. Главное – быть уверенным, что сможешь. – Каждая ее фраза звучала как заклинание. – И еще надо сильно-сильно верить, что преодолеешь. А я знала, что преодолею. Последние две недели были тяжелее всего. Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Но я выдержала... – Она вдруг покачнулась, прислонилась к стене. – Все плывет. Это бывает... – Она тряхнула головой. Густые волосы цвета спелой пшеницы на миг скрыли ее лицо.
Надо срочно отвести ее в таверну и дать выпить воды из Леты. Таков ритуал. Обряд милосердия. Но до таверны далеко. А дом ЗАГРЕЯ здесь, рядом.
– Зайдем ко мне, – предложил он.
Она перепугалась. Все новички ужасно боятся. И всегда того, чего боялись прежде на том берегу. Эта девочка боялась таких вот спонтанных знакомств.
– У меня можно выпить. – ЗАГРЕЙ взял ее за локоть.
Наверное, она хотела убежать. Она даже попыталась вырвать руку. Но сил не хватило, ноги ее подкашивались. Если бы ЗАГРЕЙ не держал ее за руку, она бы сползла по стене и осела на мостовую. Он потянул ее за собой, с силой, почти грубо. Она раскрыла рот, хотела закричать, но крика не вышло, губы беззвучно шлепали друг о друга.
Из ближайшего переулка внезапно выплыла голубоватая огромная гусеница, с бессчетным количеством мохнатых ножек по бокам. Круглую голову венчала пара острых рогов. В теле гусеницы светились окна – как в доме или едущем поезде. За гусеницей неслась с лихим гиканьем кавалькада – белые скелеты на белых конях. Скелеты рубили мечами гусеницу, но не могли причинить ей вреда. Гусеница медленно уползла в ближайший переулок. Скелеты на лошадях помчались дальше.