Дрожащей ладонью я коснулся длинных коричневых волос девушки и, бегая глазами от ее алых приоткрытых губ к розовым щекам затем к закрытым глазам, создающим вкупе очаровательные черты лица, понял, что ошибся еще раз... Зачем я сделал ее дочерью?! Надо было женой!
Я поспешил уложить Инну в кровать, укрыл одеялом, гоня подальше странные мысли и ощущая жгучую вину перед Кариной. Я задул свечи и захлопнул за собой дверь, с которой ссыпалась на пол вековая пыль. И оставил ничего не подозревающую девочку одну в темной мертвенной комнате с обшарпанной до дранки штукатуркой на стенах и потолке, и даже кое-где дыры зияли насквозь, представляя могильную тьму прежнего кладбища. На пыльном полу с облупившейся краской валялись полусгнившие трупы крыс и давным-давно забредших птиц. Комната была закутана сетями паутин, на коих застыли трупы пауков, обширно расставив длинные ноги.
Из самых темных уголков комнаты, вылезла дюжина котят цвета тьмы, они проворно забрались к Инне в черную скрипучую люльку, которой обратилась комфортная кровать, и облепили ее. А рядом со зловещим спальным местом устроились два ротвейлера при свете броской луны подсматривающей за ними в перекошенный пустой оконный проем.
Ранним утром, открыв сонные милые глазки и лицезрев меня сидящим на софе, Инна натянула одеяло по самую шею.
А как я могу ее оставить одну? Вдруг придет отец и заберет девочку без спроса. А мне вновь придется испытать то, что я испытал, когда уже потерял Карину. Мне придется вновь окунуться в конченое одиночество разорванным на части. От очередной потери продолжая прибывать по правилам отца абсолютно без желания.
- Как тебе спалось? - улыбнулся я.
- Почему ты не на работе? - задала вопрос и Инна, озираясь по сторонам.
Не могу прочесть ее мыслей либо воздействовать на ее действия, но я четко ощущал беспокойство, исходящее из души девочки. Ей здесь было не комфортно. Ее мозг детально посылал сигналы о том, что вокруг все не так...
- Я взял отпуск, - так же с улыбкой ответил я, стараясь сохранять спокойствие будто смертный.
И здесь я не врал. Как раз за это время все улажу, да и девочка останется под моим чутким присмотром.
- Ты очень мне дорога, - добавил я. - Страшно боюсь тебя потерять, поэтому пришел убедиться в том, что ты дома и с тобой все в порядке.
И тут я не соврал. Я что мысленно поставил на счетчик свои враки и правды? Типа что в итоге перевесит? Хотя итог спарринг антонимов меня не интересовал.
- Глазам своим не верю что ты снова со мной.
- Пап мне снился страшный сон, - начала моя девочка. - Эта комната была вся разрушенная и в паутине с большими пауками. А еще моя кровать... Какая-то черная типа люльки и в ней меня душили черные котята! Я задыхалась и никак не могла пошевелиться...
Инна распахнула одеяло и когда увидела рядом с собой тех, о ком рассказывала тех, кто ей причиняли дискомфорт во сне, завизжала. Плюс ко всему на нее уставились две собачьи морды, когда их обладатели поднялись с полу на вопль.
- Милая-милая успокойся, - бросился я к перепуганной девчонке, ладошкой согнав с кровати котят. - Это Викина кошка родила. И если в следующий раз эта гадина не утопит потомство, я утоплю саму гадину.
- Утопить? - слегка отошла от происходящего Инна. - Но котят можно раздать.
- Ну, может быть, - хотел я отойти от темы.
Не думаю, что человеку будет комфортно жить вместе с бесом пусть и завуалированным под пушистого милаху.
- А ротвейлеры откуда? И почему в моей комнате аквариум с пираньями? Вчера этого не было!
Глава 5
Убедившись, что Инна спит, я приглушил свет торшера присел на край кровати и широко распахнутыми глазами не моргая посмотрел на девушку.
Инна сладко спала лежа на спине, а голову повернула в бок и левую руку закинула поверх головы на раскинутые по подушкам непокорные слегка вьющиеся волосы, доля коих прикрыла розовые щеки и глаза. Отчего я не соблюдая дистанции, склонился над девушкой, аккуратно убирая в стороны локоны с ее лица и при этом любуясь ее маленьким носиком не тонкими губами и слегка пухлыми румяными щечками, создающими совместно притягательно привлекательный профиль без изъяна.
Жаркий огонь разливался по моей плоти и уходил в область паха.
Пламя сжигало внутренности тела в сладострастном влечении и вынуждало воссоединиться с пламенем копии Карины. Быть для Инны наиболее нежным и ласковым таким, какого не знала еще ни одна женщина. Мозг засыпал реалистичной постановкой о прикосновениях к обнаженному телу красавицы, о поцелуях с ее нежными губами подобными хрупким лепесткам роз, о слиянии с Инной воедино, в конце концов...
Я коснулся носом щеки отныне плененной меня девицы и зажмурился, подавляя в себе запрещенное вожделение. Нельзя мать его ети!
А после вскочил с постели, сгорая в собственном огне страстных запретов. Я сам себя наказал, когда нарек девушку дочерью. Наказал... Только за что я так с собой?
Но и страсть моя внезапно покорившая не самое страшное! Скоро настанет тот день, когда о тайне узнает отец. И мысль данная, леденящей жутью сковывала бренное тело и мешала спокойно бывать, наслаждаясь каждым днем с Инной. Будто только с "дочерью" единственной я восполню дни, упущенные после потери Карины.