- Какая же ты мразь, - мои глаза налились кровью от гнева. - Да как же тебя не трогают страдания бедного ребенка?! Больной ублюдок.
На лице брата застыла маска непонимания, но он быстро догадался, в чем тут дело.
- Насильник, - хмыкнул Похоть. - Педофил!
А мужик уже вовсю пятился назад. И не понятно было, чего он испугался больше - нашего с братом демонического преображения запаха неминуемой смерти или то, что мы просекли его тайну.
Мне не составило труда нагнать мерзавца, прежде чем тот хотел сигануть в панорамное окно.
- Эй, - возмутился я, схватил его за горло, в которое всадил длинные желтые когти. - Выпрыгнуть хотел? Ой, не хорошо так относиться к своим трудам.
Не знаю, внимал ли мужик смысл сказанного мною, корчась от боли, сопротивляясь и захлебываясь собственной кровью. Да и какое это имеет значение? Мне вот не принципиально, что он понял, когда я тащил тело за глотку в подвал к клеткам для пленников.
- Гордость, - окликнул меня брат, когда я на шее ничтожества скрепил ржавый железный ошейник, который залила кровь.
Я обернулся.
- Инна...
- Что с ней? - ужаснулся я.
- Нет. Ничего. Наша девочка сегодня, увидев похороны подруги сейчас вне себя...
- Как вне себя?! - вскрикнул я, взмахнув окровавленными руками. - И с чего это вдруг Инна наша?
Похоть потупил глаза и глядел на меня виновато:
- Ну как? Инна же моя племянница. Поэтому и наша.
- Почему ты сразу не рассказал?!
- Про то, что она моя племянница?
- Ты идиот! То, что моей девочке плохо.
- Ну не при нем же начинать, - кивнул в сторону умирающего мужика брат. - Я думал, ты его рассчитаешь, он уйдет, и я все расскажу...
Я ринулся из подвала к Инне.
- Руки помой, - торопился за мной брат. - Странное мероприятие эти похороны. Там даже венок никто не бросает, чтоб узнать кто следующий.
Сокрушаясь от того как страдала Инна когда рассказывала мне о похоронах Ирины Похоть буквально места не находил себе в комнате. Похоть еще сильнее меня хотел жалеть мою девочку.
С приближением ночи я поставил Инне укол седативного и, дождавшись, когда она уснет, мы с братом вышли в холл чтобы, в конце концов, обсудить решение его проблемы.
Только там удобно расположились все наши братья, Сатана, Дьявол и наш отец.
Люцифер из всех был пугающе серьезен. И страшно насторожен!
Глава 11
Десять беспомощных стариков заперты в ловушке в подвале под старым корпусом госпиталя.
С потолка сыпалась известка. С минуты на минуту на них рухнет пять этажей...
***
Эксцентрично Люцифер подпрыгнул к лестнице:
- Где внучка моя?
Воскликнул он. Чего я меньше всего ожидал услышать.
- Или же она стала твоей женщиной? - ехидно добавил Дьявол. - Мы наблюдали за вами. Кстати Люц ты прописал сроки? Когда уже эта тряпка выполнит условия? Иначе придется самим продемонстрировать урок перевоспитания девчонки. Например, же, как в свое время мы перевоспитали Карину.
Мои ладони сжались в кулаки, глаза налились кровью:
- Отец твои шестерки смеют мне угрожать?
Ощутив смену моего состояния, предо мной из Дьявола возникло мощное чуть ли не до потолка существо в грязном болотном балахоне в пол, с широкой черной зияющей дырой пугающей тьмой в капюшоне.
- Так осадили оба, - хлопнул в ладоши Люцифер. - Как дети в садике малые. Вселенная поддерживается вся на нас. Без зла, бесспорно, было бы скучно. А вы тут спорите по пустякам. И правы по идее оба! Но как в глаза мне всем смотреть сынок? Я само Зло, а сын мой не вдупляет и компрометирует своими действиями нас.
- Да ты сам наложил на нее запрет, - напомнил я. - Да кто он такой, чтоб угрожать мне в моем доме при собственном отце?
- Я б тебе задал порку, если бы не твой отец, - извергал злобное рычание Дьявол.
- Но сын мой тоже прав, - развел руками Люцифер, когда обратился к свите. - Хах обожаю ситуации такие! Клянусь я Богом сын все так осталось. Табу на Инне здесь, сейчас и навсегда!
- Ты поклялся Богом? - изумился я. - Но ты же Люцифер.
- Клянусь тогда самим собой.
- Ты основатель лжи, - вспыхнул я. - Отлично...
Я с опаской посмотрел на второй этаж:
- Вы все, зачем сюда приперлись?
- Сотрем ей память, если что, - потер ладони Люцифер. - Тебе лишь только не доступно менять мировоззрение ее.
- Иди, попробуй, - усмехнулся я, не веруя в то, что Инна в принципе подчинена изменениям. - Инна страдает из-за гибели подруги. Убийству же не достаточно шести лярдов населения планеты. Брату в обвяз угодно идти по головам тех, кто дорог Инне.
- Да я откуда знал, - коснулся ладонью лба Убийство. - Мне все равно.