Вот это я называю участью, от которой не уйдешь! Динка сбежала от меня из логова, но я настиг несчастную там, где она вроде бы и должна спастись хоть и остаться калекой... Но только это мое второе логово коим правлю я! Да еще и ее тело досталось мне в морге.
Полными беспощадности глазами я смотрел на нее из-под маски, когда держал в руках скальпель готовый вогнать в ее тело. А заточенная в теле душа полная жути от безысходности трепыхалась в мертвой плоти.
Глава 20
Вот только Инна спала в мягкой теплой кроватке и тут же оказалась в знакомом сыром помещении. Нежная кожа покрылась мурашками и не только от холода...
Вблизи слышались шевеления, стоны и причитания.
А в левой руке у Инны оказалась зажигалка. Чиркнув которой девушка разглядела впереди себя мужчину, который стоял спиной. Бедолага сгорбился, щупая ладонями холодную шероховатую кирпичную стену и скованно двигаясь вдоль нее туда-сюда, по всей видимости, пытаясь отыскать выход.
- Эй, - подошла к нему Инна. - Пойдемте, я выведу вас отсюда...
Но тут же осеклась, ведь сама не знала где тут выход.
Мужик вздрогнул, и прерывисто дыша медленно развернулся, когда Инна увидела, что глаза у него выдавлены. А за место них зияют две кровавые дыры.
Оглушив спящий дом пронзительным криком, Инна проснулась во мгле собственной комнаты. Но смогла разглядеть рядом стоящую Вику, отчего вскрикнула еще раз.
- Ты чего здесь стоишь? - с хрипотцой поинтересовалась Инна.
Ведьма молчком отошла от кровати и, не предупредив включила свет, отчего Инне резануло по глазам.
- Что случилось? - вбежал в комнату я, хотя знал ответ.
Еще морщась от броского света лампы, Инна, увидев меня в одних боксерах, тут же закрыла глаза.
- Я зашла посмотреть как Инна и увидела что она лунатит, - ответила Вика на выдохе. - Поймала ее, отнесла в кровать, и она как начнет орать. Бешеная.
Покачав головой и проклиная себя за то, что оставил жертву в подвале я заметался по комнате.
- Что такое? - прижалась к стене Инна, укутавшись в одеяло. - Я что схожу с ума?
- Нет-нет что ты, - возразил я, повернувшись к "дочке".
Мои глаза источали дичайшую боль. Ведь Инна мучается по причине моих оплошностей.
- Я сейчас заварю успокоительный чай. А ты Вик посиди с Инной...
- Эй, я, наверное, тоже спать хочу.
- Пожалуйста, Вик?
Лицо ведьмы поплыло от удивления.
- Ну ладно. Хорошо.
Ворвавшись в подвал, я в кромешной темноте отыскал жертву и серпом снес голову с плеч. А собакам позволил сожрать труп после того как извлек душу.
Я выключил свет после того как Инна допила чай оставив прикроватное бра. А после уселся возле кровати на полу:
- Я посижу рядом, пока ты не уснешь. Не бойся.
- А ты можешь лечь со мной?
Я замер. Копотливо, но исполнил ее просьбу, опасаясь своих желаний, но и отказать не смог.
Инна устроилась на моем плече, согревая теплым дыханием грудь. А я, заключив малышку в объятия, прикоснулся подбородком ее головы. И зажмурился. Мне хотелось навсегда оградить мою девочку от всех несчастий. От всех бед и от тех, кто посмеет ее обидеть.
Я, не выпуская Инну из объятий, склонился над ней, любуясь ее безмятежным сном. Отчего улыбка сама возникла на моем лице.
- Ты моя девочка, - со всей любовью прошептал я.
- Твоя... - отозвалась Инна в фазе сна.
Чем напугала меня и заставила принять прежнее положение.
***
В яркую сочную зелень нарядились улицы города. Воздух был так горяч, что Инна предпочла выйти на улицу с собаками в спортивных брюках и майке.
Ласковое солнце грело и даже припекало. Природа пробудилась всюду кроме ограды, в которой сгорел знакомый дом. Инна открыла калитку, впустила ротвейлеров, а сама опасливо вошла следом. Но через пару тройку секунд душу населила уверенность.
Нос быстро привык к едва доносимому запаху гари от остатков былого дома, за которым когда-то сажали картошку, припомнила Инна. Только выкапывать промозглой осенью овощи особо не спешили. Терпения этих пьяных людей с непонятными размытыми лицами хватало на пару ведер.
Чуть левее были невзрачные грядки заросшие сорняками. Кустарники, ягоды с которых, так и не дойдя до дела гнили на земле в плотной высокой траве.
- Инна... - послышался за спиной знакомый женский голос.
И девушка обернулась, уже выглядывая за спаленными остатками, возле которых витала женщина.
Этот призрак страдал. Но отныне выглядел свежее и моложе, а не с пропитым лицом как тогда в парке...
Женщина призрак была той родной и теплой. Той, к которой можно было прижаться маленькой девочкой и укрыться от всех бед и боязней в тех родных объятиях.