Весь в ледяном поту, задыхаясь, на негнущихся ногах, он побрёл по комнатам. Всюду царил разгром, везде лежали трупы, пол был заляпан кровавыми отпечатками босых ног. Это были следы его ног…
Шихан лихорадочно соображал, чего ему бояться больше: грозившего ему пожизненного срока или той непонятной силы, которая овладела им ночью и которая могла снова нагрянуть, завладев им и заставив делать хрен знает что. Он достал мобильник, чтобы немедленно позвонить Авалону, но передумал. Лучше заявиться к астрологу самому. Во всём происшедшем виноват маг с его проклятой чашей. Это из-за его сатанинского колдовства он, сам того не желая, поубивал своих людей!
А из дома надо бежать, и как можно скорее. Но прежде надо смыть с себя кровь и одеться. Шихан направился в ванную. Трупы блондинки и Карима уже всплыли на поверхность; блондинка лежала на воде лицом вниз, Карим — лицом вверх. Его рот был приоткрыт, буйная растительность на груди и ногах стояла густой водорослью, в которой запуталось дохлое щупальце члена. Шихану пришлось мыться водой из умывальника. Вытираясь на ходу полотенцем, он поднялся к себе в верхнюю комнату. Из шкафа извлёк чистые брюки и рубашку.
"Ну, Фима, держись, — мысленно повторял он, одеваясь. — Ответишь за всё!"
Он уже не сомневался, что виной всему были магические манипуляции, совершённые над чашей Авалоном. Чаша из черепа подействовала, но совсем не так, как предполагал Шихан.
В нём закипала ярость. Вспоминая свой кровавый поход по ночному дому, когда он действовал как лунатик, Шихан строил догадки, касавшиеся главным образом Авалона, и в конце концов пришел к выводу, что дело не в чаше, а в том, что маг незаметно для Шихана загипнотизировал его, внушив приказ расправиться со всеми людьми на вечеринке. Смысл в этом у Авалона был прямой: он решил покончить с бандой, поскольку через её главаря был слишком тесно связан с ней, а эта связь могла кончиться для него плохо. Маг тяготился своим участием в криминале. И вот он нашёл случай одним махом избавиться от этой обузы. Руками Шихана он уничтожил всех бойцов. Всех до единого. Понятно, что следующим должен был стать сам Шихан.
Разъярённый и испуганный главарь уселся за руль своего джипа и выехал из гаража. Подруливая к воротам, он объехал труп братка, лежавшего с распоротым животом.
"И за это ответишь, Фима, — почти вслух процедил он. — Не думай, что ты самый умный. Для такого дохляка, как ты, даже нож не понадобится. Уделаю одной левой".
На шоссе он нетерпеливо прибавлял скорость, обгоняя машину за машиной, и не сразу среагировал на голос из громкоговорителя, требовавший остановиться.
Первым побуждением Шихана было надавить на газ и попробовать на скорости оторваться от милиции, но он тут же одумался: среди такого скопища машин далеко уехать невозможно. Холодея, он свернул к обочине, затормозил и собрался вылезти, как вдруг взгляд его упал на ботинки. Выходя из дома, он, сам не заметив как, вляпался в кровавую лужу. Кровь на ботинках была слишком заметна. И он остался сидеть, убрав ноги под сиденье.
К нему неспешно подошёл плотный низкорослый гаишник, явно недовольный тем, что водитель не вышел к нему.
— Нарушаете, гражданин, — проговорил он официальным тоном. — Здесь нет левого поворота.
— Разве нет? — Шихан с усилием растянул губы в улыбке. — Ну так никого ж не зашиб, а дело это можно уладить.
Дрожащей рукой он полез в карман за бумажником, и внезапно вспомнил, что оставил бумажник в другой куртке. Он оцепенел от ужаса и снова, почти помимо воли, покосился на ботинки. Бурые разводы выдавали его с головой.
— Документики ваши, — сказал гаишник тем же тоном.
Шихану показалось, что блюститель порядка усмехается.
Медленно, как в трансе, он потянулся к бардачку. Вместе с водительскими документами там должен лежать заряженный пистолет. Вогнать в наглого мента пару пуль, выскочить из машины и бежать!
Пистолет, и правда, был в бардачке. Там же, вместе с водительскими правами, к большому облегчению Шихана, лежали и деньги. На глазах у милиционера он отсчитал пять стодолларовых купюр и вложил их в права. Страж порядка оживился.
— Нарушение серьёзное, надо протокол составлять!
— А может, без протокола, начальник?
Только когда Шихан вложил в бумажник ещё пятьсот долларов, гаишник вернул права. Шихан сразу схватился за руль и бросил джип в самую гущу машин, проклиная ментов и московские пробки.