Не дожидаясь ответа, я наклоняюсь к ребенку, чтобы взять его на руки, но отвратительный запах заставляет меня отшатнуться. Степан не выдерживает и подходит к нам со словами:
-Да ты вообще ничего не можешь сделать сама! А гонору сколько! Если я сейчас вернусь домой, что ты одна будешь делать?
Немного помолчав, я отвечаю:
-К Фаине Карповне пойду.
-О да, - закатив глаза, говорит мой сопровождающий - нужна ты ей.
-Я нет, а этот малыш - да.
-Да она в шоке будет, если узнает, что произошло. А узнает, куда деваться. Все узнают.
Степан наклоняется к мальчику и спрашивает:
-Ты меня не боишься? Иди сюда.
Полицейский сажает ребенка на плечи и говорит мне:
-Идем и побыстрее, пока нас еще кто-нибудь не увидел. И теперь нам ещё проблему с Яном надо решить пока не поздно.
Я поспешно иду за ним, хоть и стараюсь держаться чуть в стороне. Неужели он согласился помочь и мне и малышу? Вот здорово, если у нас все получится. И домой попаду, и ребенка спасем. Наверное, у Степана просто тяжелый характер, но ничего, один раз потерплю. Встав у одиноко стоящего дуба, полицейский громко свистит. Я молча жду, что будет дальше. Лишь бы не вернулся тот старик. Вскоре мои опасения оправдываются – в траве к нам тихо подбирается крошечный лесовик! Я вскрикиваю и тут же понимаю, что это не тот старик – у этого седые волосы и борода и серый кафтан.
-Что орешь? – спрашивает полицейский, спуская ребёнка с рук, - ты бы лучше боялась, когда мальца защищала или дубинку в Яна швыряла, а теперь поздно. Подожди, мы поговорим.
-В чем дело? – удивляется лесовик, - у нас проблемы с Яном?
-Да, и устроила нам их эта виллиса. Теперь нужно все как-то замять.
Они отходят в сторону, и дальнейшего разговора я не слышу. Понимаю только, что этот лесовик не ожидал такого и считает, что решить проблему будет непросто. Лишь бы старик не отговорил моего спутника помогать нам. Они тут очень боятся каких-то проблем, но у живых их явно побольше будет. Что мне могут сделать, уничтожить вообще? Да мне итак повезло, что я существую хоть в каком-то виде после смерти, а этот малыш и пожить не успел, и что с ним после смерти будет, не ясно, и семья у него была хуже некуда. Наконец разговор заканчивается, и лесовик уходит. Мы со Степаном и ребенком уходим на другую опушку.
-Никому не говори о том, что ты увидишь, - приказывает Степан, - и о том, что здесь произойдет. И не смей ничего брать без моего разрешения.
-Я и не собираюсь, - отвечаю я.
Неужели он понимает, что я собираюсь ещё не раз пойти в мир живых без него? Или у него уже есть опыт? Может, мой сопровождающий не в первый раз ведёт туда Неупокоенных?
Пытаюсь успокоить хнычущего ребёнка, но он продолжает плакать.
-Наверное, есть хочет, - предполагаю я.
-Ничем не могу помочь, - отвечает полицейский, - и спать ему не давай.
-Да он вроде не хочет. А почему ему спать нельзя?
-Потому же, почему нельзя есть. Ты его вообще отсюда не выведешь.
Степан приводит меня к маленькому деревянному домик, стоящему на опушке на двух обугленных пнях.
-Ой, что это? – спрашиваю я, - это туалет?
Степан смотрит на меня как на дуру и обходит домик. Мальчик тоже с интересом рассматривает сооружение, и даже перестает плакать.
-А почему на пнях? – не унимаюсь я, подходя к Степану.
-Чтобы ты спросила, - отвечает он, просовывая руку в маленькое окошко со стороны леса.
-Кто здесь живёт?
-Никто!
Полицейский шепчет какие-то слова, и под окошком открывается дверь, которой до этого не было. Мы с малышом смотрим на это, открыв рты.
-Что стоишь? Заходи.
-Да как сюда залезть-то?
Степан подаёт мне руку, помогая забраться в избушку. Внутри я сразу спотыкаюсь о какое-то корыто.
-Зачем в такой тесноте ещё всякий хлам понаставили, - возмущаюсь я, стукнувшись головой о низкий потолок, - тут развернуться негде!
-Тебя забыли спросить, - огрызается мой спутник, подавая мне ребёнка, - избушка строилась не для того, чтобы в ней поворачивались. Раздень пока ребёнка.
-Зачем?
-Делай, что говорят!
Приглядевшись, я понимаю, что на полу лежит не совсем корыто, это ствол дерева, из которого выдолбили середину. Я жду, что полицейский присоединится к нам, но он что-то собирает в траве. Мне страшно оставаться в тесной маленькой избе, тем более с живым ребёнком. Что мы будем делать, если Степан оставит нас здесь и уйдёт? Если без него дверь пропадёт, нам не выбраться отсюда. Надеюсь, Мирта или другие Неупокоенные будут меня искать, но что они сделают с малышом? И со мной, узнав, что я пыталась его спасти? Снимая с мальчика одежду, я стараюсь разговаривать со Степаном, чтобы определить по голосу, не ушёл ли он далеко.