-Уже унесли, - отвечает один из полицейских, - а вы кто такой?
-Илья Меркурьев, заместитель Жанны, - представляется мой друг и, заметив Рому, продолжает кричать, - это ты, да? Ты её довёл? Она вас застукала, да?
-Да как ты смеешь! – взрывается Роман, вскакивая со стула, - меня дома не было, когда это случилось!
-Конечно, и я даже знаю, где ты был! Жанна тоже узнала?
Асмодин бросается на Илью с кулаками, а тот словно рад этому. Я дергаюсь, чтобы остановить их, но Степан крепко сжимает моюруку. Полицейские разнимают дерущихся, но Рома не успокаивается и кричит:
-Как ты смеешь меня обвинять! Я знаю, это трепал ей нервы из-за завещания, не хотел, чтобы “Фиалка” досталась мне! Теперь все твоё, радуйся! Добился своего!
-Ложь! Я никогда не пытался завладеть “Фиалкой”!
-Конечно, не хотел, - успокаиваясь, отвечает Роман, - тебя устраивало обманывать Жанну. Конечно, не было смысла ничего менять. Но если бы она переписала завещание, “Фиалка” досталась бы мне, и твоим делишкам пришёл бы конец. Этого ты не хотел, потому и отговаривал ее, заставив понервничать! Вот у Жанны сердце и не выдержало.
-В тот день я почти рассказал ей правду о тебе! – кричит Илья, почти вырываясь из рук полицейского.
Я вижу страх в глазах Ромы при этих словах и замираю. Неужели действительно что-то было? Нет, не может быть, я же ставила камеру. Но чего тогда испугался Асмодин?
-Но я остановился в последний момент, именно чтобы уберечь её,- продолжает Илья, - но не помогло. Не прощу себе, что этого не сделал. Жанна имела право знать.
-Тогда рассказал бы и про себя! – парирует Роман, - она точно имела право знать, что ты творил в её любимой кофейне!
-Сейчас мы вас обоих отвезем в отделение, и вы обо всем нам подробно расскажете, - говорит один из полицейских, - а если будете себя хорошо вести, то и на похороны отпустим.
Я в ужасе цепляюсь за своего спутника. Неужели их действительно арестуют? Обоих? За что? Они действительно ненавидят друг друга, но это не преступление! Разве можно сажать их за решётку в такой момент? Степан обнимает меня, я встречаю его сочувствующий взгляд. Угроза полицейского возымела действие – оба дорогих мне человека сразу берут себя в руки. Илья уходит, и обыск продолжается. Я почти не смотрю на происходящее, мысли заняты ужасной сценой. Даже после моей смерти они продолжают враждовать! Теперь-то им что делить!? Ради моей памяти могли бы хоть сейчас не ругаться!
Наконец все заканчивается, и один из полицейских спрашивает у нас документы. Я напрягаюсь – мои настоящий паспорт, наверное, забрали, чтобы выдать свидетельство о смерти, а у женщины, в теле которой я сейчас, есть ли документы? Если да, то где они. Неужели Степан не продумал этот момент? Что теперь будет? Но мой сопровождающий все продумал – он спокойно протягивает своему коллеге два паспорта. Стараясь не дышать, я расписываюсь в протоколе. Степан делает то же самое, мы прощаемся и выходим из квартиры. В подъезде я прижимаюсь спиной к стене. Надо же, была уверена, что захочу остаться здесь навсегда, а теперь мечтаю уйти скорее. Только сил нет совсем хорошо, хотя бы запаха здесь нет. Но хочется вернуться в лес и спокойно все обдумать. А здесь все время мысли убегают не туда.
-Все нормально? – спрашивают Степан, - мы возвращаемся?
Не в силах ответить, я киваю. Выходим из подъезда, и снова в нос ударяет ужасная вонь.
-Кошмар, - шепчу я, - мы не можем испариться?
-Мы почти так и сделаем, - усмехаясь, отвечает Степан, - но придётся отойти подальше.
Отходим за угол. Мой сопровождающий оглядывается по сторонам, прижимает меня к груди и что-то шепчет.
Открываю глаза в гробу в избушке и с наслаждением вдыхаю чистый воздух. То же самое делает Степан и встаёт. Он помогает мне выбраться из корыта и прежним способом возвращает наши Неупокоенные тела. Я с отвращением осматриваю ноги и крылья, как хорошо было без них. И сердце опять не бьётся. Надо было послушать его на прощание.
-Скорее, уходим, - торопит Степан.
Мы выбираемся из избушки, дверь исчезает, остаётся только окошко. Я грустно смотрю на неё – я так стремилась в мир живых, хотела увидеть своих – и что в итоге? Увидела только Рому и Илью, лучше бы я их не видела и не слышала. В Фиалку так и не зашла, даже не узнала ничего о ней. Какой был смысл в этом походе? Увидеть свой труп? Увидела, хорошо, но что мне это дало? У меня не возникло ни малейшего желания там остаться, я сходила с ума от жуткой вони. Да, мы спасли ребёнка, но я даже не уверена точно, что с ним все в порядке. И что он вообще жив. Может, мне не стоило посещать мир живых? А что мне было делать? Сейчас я вернулась к Неупокоенным, и как мне мириться с их взглядами? Я взорвусь, если услышу ещё какую-нибудь поддержку убийств. Да как они могут? После посещения мира живых я, кажется, ненавижу своего убийцу. Интересно, кто он? Рома и Илья обвиняли друг друга, но я-то знаю, что это не они. А кто? Кто мог зайти ко мне домой? Судя по силе, это был мужчина, но откуда у постороннего мужчины ключи? Но кто-то из своих не мог. Рома точно. Илья… бред. Он был против завещания на Рому, но не до такой же степени. Может, это обычный вор? Думал, что никого нет дома? А поняв свою ошибку убрал ненужную свидетельницу? Но он как будто знал о моем больном сердце. Хотя кто о нем не знал. И он сразу пошёл ко мне. Как будто хотел именно убить. Но кто? Это связано с моей кофейней? Кто-то был настолько против нашего расширения? Да кому это нужно? Не верю, тогда бы половину бизнесменов поубивали! А у меня пока всего одна кофейня. Пока… Нет, она так и останется одна. Особенно если Илья не потянет расширения без меня. Как все не вовремя! Почему я умерла именно сейчас! Почему этот гад пришёл именно вчера! И совпадение ли это? Не думаю, но с чем именно связано моё убийство? С моей кофейней, с предстоящей свадьбой, с чем-то ещё? И я не поняла, как именно собираются искать убийцу. Все говорили, что я умерла из-за сердца. Это так, но ведь оно остановилось не само, ему помогли. Надеюсь, в квартире остались его отпечатки или другие следы. Их найдут, и появятся вопросы, что этот человек делал у меня дома, тем более во время моей смерти. Лучше бы Рома и Илья реально подумали, кто мог желать мне смерти и сообщили о своих подозрениях полиции, а не обвиняли друг друга Если у нас проблемы с Фиалкой, Меркурьев знает об этом лучше всех. Наверняка, ничего не говорил мне, чтобы не тревожить лишний раз из-за моего сердца. Лучше бы он мне сказал, я бы все как-то все разрулила. А теперь? Меня убили, и я уже ничего сделать не могу. Если бы хоть узнать, в чем именно было дело!