Просыпаюсь с уже привычной тупой болью и чувствую странное предвкушение. Как-будто должно случиться что-то хорошее, долгожданное. С таким чувством просыпаешься в день Рождения или в Новый год. Но сегодня явно не то и не другое. Оглядываюсь, но вокруг меня нет никого. Ни одной виллисы. Все куда-то ушли. Интересно, куда? Наверное, они тоже это чувствуют. Я, кажется, наконец начинаю чувствовать то же, что и они. И сейчас я ясно чувствую, откуда приближается это приятное ощущение. Надо пойти туда. Наверняка, все уже там. Иду в незнакомом мне направлении и через несколько минут выхожу к болотистой поляне, где собрались, наверное, все Неупокоенные. Я не знаю названий и половины существ, собравшихся здесь. Слышится веселый смех. Видимо, какое-то важное событие, раз все собрались, да еще в таком приподнятом настроении. Странно, что Мирта ли кто-то другой не предупредил меня. Может, из-за того, что у меня началось? Действительно с ночи мне было не до событий, но сейчас боль утихает, грусти и тоски в помине нет. Наоборот, настроение поднимается с каждой минутой. С трудом нахожу в этой толпе виллис и присоединяюсь к ним. Хочется подойти поближе к источнику удивительного ощущения, но этого явно хочется не только мне. Туда не протолкнуться, я даже не вижу, от чего оно исходит. Кто-то заливисто смеется. Среди своих нахожу Асю и подхожу к ней.
-Проснулась? - спрашивает она, увидев меня, - мы думали, ты все проспишь.
-Это еще никто не проспал, - усмехается стоящая рядом виллиса.
-А что происходит? От чего это?
Замявшись, Ася отвечает:
-Я думаю, тебе лучше не смотреть.
-Почему?
-Тебе, с твоими взглядами... лучше не надо.
Теперь мне еще больше хочется узнать, в чем дело. У меня даже боль почти прошла, когда я дошла до поляны. Надо понять, что помогает так хорошо. Тем более, от меня это скрывают. Чувствую слабый неприятный запах, странно, что здесь, в нашем лесу. Здесь ведь нет живых. Может, кто-то из присутствующих на поляне ходил к ним, и запах остался? Если действительно он сохраняется, хорошо, что Семеновна как-то убирала мне его. Иначе мои визиты раскрылись бы в первый день. Прохожу мимо Аси, почти расталкивая других виллис. В отличие от нее, другие невесты вовсе не против того, чтобы я это увидела, кто-то даже говорит:
-Ты ведь в первый раз? Иди, посмотри.
-Пропустите ее, она в первый раз.
Меня пропускают, и вскоре я вижу русалок, стоящих кольцом вокруг дерева. В нос ударяет ужасный запах, невероятно, тут точно есть кто-то живой. Не может так вонять от мертвого, хоть он сколько времени проведет в мире живых. Да еще я чувствую тепло. Так странно ощущать его здесь, среди холода Неупокоенных. Приглядываюсь и понимаю, кто смеется так громко и уже давно. Множество русалок буквально облепили молодую живую девушку. Они привязали ее к дереву, да еще дополнительно держат за руки и за ноги. А она отчаянно пытается вырваться и захлебывается смехом, потому что ее... щекочут во всех местах сразу много русалок. Какое-то время я стою, завороженно глядя на происходящее, не понимая смысла. Это какой-то ритуал? Зачем это нужно? Замечаю, что не смотря на смех, девушке это как будто вовсе не нравится. Она напрягается всем телом, пытаясь вырваться или хотя бы увернуться от щекочущих пальцев. Но не так-то просто вырваться, когда по пять-шесть русалок удерживают каждую конечность. Она и на миллиметр отодвинуться не может. Некстати вспоминаю, как еще в детстве меня щекотал Илья. Я не могла вырваться, тогда мне больше всего на свете хотелось, чтобы это прекратилось. Потом даже сердце болело. А эту девушку, кажется, щекочут давно. Это ее смех я слышала, когда шла сюда. Постепенно хохот девушки все больше сменяется визгом. Может, ей уже хватит? Вдруг ей плохо будет? Интересно, зачем это нужно, и когда русалки ее отпустят? Пытаюсь в толпе русалок разглядеть Марину, но нигде не вижу ее. Хотя она должна быть со своими, здесь же кого только нет. А русалки сейчас явно в главной роли. Может, у меня получилось бы уговорить ее прекратить это? Или это не в ее власти? Остальных происходящее, кажется, устраивает. Зато мне удается разглядеть Степана - он стоит, опустив глаза, за деревом, вдали от всех. Мне не пробраться к нему через толпу, а жаль, он объяснил бы мне, в чем дело. Но я теперь и к Асе назад вернуться не могу, так напирают сзади. Замечаю, что запах о девушки становится слабее. Интересно, это потому, что здесь неживых слишком много, или я просто привыкаю? Степан же как-то привык. Скорее бы закончилась эта экзекуция, сколько же можно? Слышать больше не могу этот визг. Хотя он уже становится тише и переходит в хрипы. Бедная, она даже кричать больше не может.