-Значит, всех можно убить кроме неё, да? – продолжаю я ругаться.
-Я никого не убивал, - парирует Степан.
-Но и не помешал.
-Я не мог.
-А если бы они убивали твою жену? Не верю, что ты бы также стоял и рассуждал, что ничего нельзя сделать!
-Я и тогда бы ничего не смог изменить. Боюсь, никто даже не согласился бы уничтожить меня раньше её. Поэтому ради её безопасности я принимаю кое-какие меры.
Поняв, что с ним бесполезно спорить, я машу рукой и сажусь на пень.
-Потом поговорим, - говорит полицейский и уходит.
Я вытирают слезы. Все-таки он такой же, как и другие Неупокоенные, глупо было пытаться объяснить что-то. А ведь Степана многие Неупокоенные считают чуть ли не святым! Святой он, как же! Продолжаю плакать, и не сразу замечаю, как ко мне подходит Марина.
-Презираешь меня? – резко спрашивает она.
Я качаю головой. Уже ничего не чувствую, ни к кому, только слабость и безразличие ко всему.
Русалка садится рядом и продолжает:
-Жаль, что именно наше убийство стало твоим первым разом.
У меня на глазах опять выступают слезы. Какая разница, чьё убийство? Важно, что оно было, и мы все в этом участвовали.
-Я знала, что ты так отреагируешь. Думала, ты со мной общаться больше не захочешь.
Ага, а с собой мне тоже не общаться? Я сама всю пользу от этого поимела!
-Я тебя не видела во время… того… когда это происходило, - говорю я.
-Да. Стараюсь быть в стороне во время наших убийств.
-Зачем? Что это меняет?
-Ничего… просто… хотя бы не видеть и не слышать, как…
-То есть предпочитаешь делать вид, что ничего не происходит? – повышаю я голос, - при этом пользуясь результатами убийства?
И ведь она не одна такая! Степан тоже стоял отдельно от своих! Как удобно делать вид, что они не при чем!
-Да зачем лезть в гущу событий? – спрашивает русалка, заметив мою реакцию, - ничего не изменится от того, будешь ты стоять рядом или нет. Имеет значение только…
-Что?
- Две вещи. Убиваешь ли ты лично. Тогда эффект сохраняется дольше и ярче ощущения сразу после убийства. Второе – присутствуешь ли ты вообще. Если нет – эффект почти не заметен, незначительное облегчение. Удовольствия после, конечно, нет.
-Почему меня не предупредили??? Я бы не пошла!
-Посмотрим, как ты не пойдёшь в следующий раз.
-Будет следующий раз? Нет!
-Конечно, будет. И много.
-Нет, я не выдержу!
-Ничего нельзя изменить. Это реальность. Успокойся и возвращайся к своим. Понятно, тебе сложно привыкнуть, но постарайся не ссориться из-за этого с виллисами и тем более с королевой. Ты все равно будешь играть по этим правилам, потому что других нет. А осадочек останется.
-Мне плевать.
-Жанна, думай головой. Эмоции ни к чему не приведут. Иди к своим. Мне тоже пора возвращаться. Мы ещё поговорим потом, когда ты успокоиться. Хорошо?
Я киваю, хотя не понимаю, о чем с ними можно разговаривать. Русалка уходит, я тоже поднимаюсь и иду к виллисам. Хоть и не хочется их видеть, я не могу сидеть здесь вечно. Среди невест я закутываюсь в покрывало и сижу так до ночи одна. Ася сочувственно поглядывала на меня и один раз хотела подойти, но Мирта приказала оставить меня в покое. И хорошо, не имею желания общаться ни с кем из них.
Утром я просыпаюсь окончательно смирившейся со случившимся. Это уже произошло, я ничего не могу изменить. Но сейчас мне хорошо, у меня ничего не болит. Раз это не продлится долго, надо пользоваться моментом. Когда мне станет плохо, я точно буду не в состоянии что-либо выяснить. А мне нужно знать, что имел ввиду Меркурьев. Я должна убедиться, что не ошиблась в нем. Но как быть? На Степана я вчера наорала, подходить к нему с просьбой не совсем уместно. Идти к Фаине Карповне? Но теперь ей нет смысла мне помогать. Если бы я могла пробраться в мир живых сама! Но даже если бы и могла – как скрыть это от Мирты? Напряжение между нами все растёт, куда больше? Жаль, что отношения с ней не сложились, будь все по-другому, она могла бы мне помочь. Если бы мы нашли общий язык. В конце концов хорошие отношения со своей королевой – в моих интересах. Надо будет как-нибудь с ней помириться. И не усугублять ситуацию ещё больше. А значит – мои посещения мира живых надо тщательно скрывать. А сделать это без ревенанта и старушки Семёновны я не могу. Жаль, что я с ней поближе не познакомилась, можно было бы обойтись без Степана. Хотя вдруг кто-то увидит, что я хожу к домашним и расскажет Мирте? Глупо так прятаться, прямо детский сад. А что делать? И как только полицейскому удается, не скрываясь, общаться с домашними? Его и без того недолюбливают за жизненную позицию. А тут вдруг можно без последствий и только ему! Странно! Но, как ни крути, у меня сегодня обойтись без Степана не получится. Как-то он меня встретит? Может, хитростью попробовать? Но ведь он умный, поймёт и разозлится. А выбора нет. Пойду к нему, пока эффект от убийства ещё действует. Надеюсь, что нового не будет, но и как быть, когда это вернётся – не представляю. Лучше об этом не думать.