-Илья, беги! - неожиданно для всех кричу я, - уходи отсюда!
Узнав мой голос, он вздрагивает и с ужасом смотрит на мою могилу. Неужели не слышит, что голос не оттуда? Не понимает, что времени для спасения уже нет? По приказу Мирты мы резко приземляемся и начинаем танцевать в таком ритме, что я больше не могу произнести ни слова. Мельком мне удается заметить возмущенное лицо королевы и удивленные взгляды других виллис. Затем я смотрю только на бывшего лучшего друга, которого мы гоняем между могил, то окружая его тесным кольцом, то резко разбегаясь в стороны, словно растворяясь в темноте. Стоит нам исчезнуть, Илья пытается убежать, но стоит ему сделать несколько шагов, как мы появляемся вновь. Его тепло и запах постепенно ослабевают, как и моя тревога за друга и нежелание его убивать. Все больше меня наполняет чувство правильности происходящего и предвкушение предстоящего удовольствия. Мирта замедляет ритм, делая наш танец-игру невыносимо медленной. Зачем она так растягивает? Не лучше ли было бы скорее покончить с этим? Сколько можно уже тянуть? Запаха от него почти уже нет. Наконец королева останавливает танец и выталкивает меня к Илье. Узнав меня, он с ужасом спрашивает:
-Жанна, ты? Живая? Как же так...
Не знаю, удалось ему понять, что он спросил глупость? По знаку королевы я начинаю танцевать с ним среди уже выстроившихся виллис. Меркурьев так резво передвигает ноги, словно не его сейчас почти загнали до смерти. Кажется, его ноги танцуют сами по себе, а из остального тела жизнь уходит стремительно быстро. Мы уже приближаемся к озеру, я прекрасно знаю, что случится сейчас. Я почти готова это сделать. Стоящие коридором виллисы уже практически не видят нас, так они заняты своими ощущениями, которые скоро перейдут в кульминацию. Неожиданно раздается крик петуха. Словно очнувшись, я оттаскиваю Илью от озера, и мы продолжаем танцевать. Какой ужас, я чуть было не сделала это. Но танец продолжается. Ко мне возвращается нарастающее предвкушение. Мы опять подходим ближе к озеру. По знаку Мирты я толкаю Меркурьева в озеро, и он падает, даже не попытавшись уцепиться за меня. Виллисы стонут и кричат от наслаждения. У меня с глаз падает пелена. Что я натворила! Бросаюсь в воду, тут неглубоко, наверняка, его еще можно спасти. Но стоит мне уйти под воду, как возле тела Ильи я вижу водяного царя, вцепившегося корявыми пальцами в свою добычу. Мой друг уже мертв, от него больше не исходит ни тепла, ни запаха. Я затанцевала его, в озеро упало уже мертвое тело. Сделав пару попыток вырвать его у недовольного царя, я поднимаюсь на поверхность воды одна. Даже если вытащу Илью на воздух, мне уже не оживить его. Виллисы приходят в себя после удовольствия, лишь Мирта выжидающе смотрит на меня. Я сажусь на берег спиной к ним и закрываю лицо руками. Что бы я сейчас ни сделала, ничего не исправить. Мне не вернуть Илью. Уже не вернуть.
После убийства
Смотрю на воду, пытаясь представить, что сейчас делает водяной царь с моим другом. Наверное, я должна была все-таки забрать тело. Да, Илью уже не спасти, но хотя бы похоронить его надо? Или я не смогу этого сделать? Но мы уже отвели в мир живых ребенка, перенести труп, наверное, проще. Степан мог бы помочь мне, казалось, сегодня он мне сочувствовал.
Краем глаза замечаю, как вокруг нас собираются Неупокоенные. Наверняка они хотят повторения вчерашнего. Нет, я не доставлю им такого удовольствия. Или стоит? Стоит прямо сейчас просто броситься на Мирту и все? Сразу все закончится? Ведь я так и должна была умереть тогда в своей квартире. И Меркурьев был бы сейчас жив. Может, мне действительно стоит сейчас все так остановить? Иначе неизвестно скольким еще людям я принесу смерть? Я ведь ничего не могла сегодня сделать против Мирты. И сейчас все Неупокоенные собираются именно для этого. Чтобы ни я, ни другие виллисы не смогли ничего сделать. Хотя никто из нас и не думает нападать на королеву. Точнее, все выжидающе смотрят на меня. Особенно напряжение Степан, неужели он действительно считает, что я пойду на это? Она просто убьёт меня и всё, я никого не спасу и ничего не изменю. Может быть, мне следовало сделать это вчера, тогда Илья был бы жив. Но теперь уже поздно. Поэтому я просто сижу неподвижно, в то время как виллисы заходят в воду вслед за Галей. Ко мне подходит Мирта и, взяв за плечо, заставляет подняться. Я без сопротивления захожу в озеро, надеялась ещё раз увидеть тело друга, но ни его, ни водяного царя там уже нет. Мы возвращаемся в наш мир, и уже по пути меня начинает трясти. Кажется, только сейчас я понимаю, что я совершила. Теперь я убийца! Не свидетельница, не соучастница, а именно убийца! Теперь мне ясно, что имели в виду все, утверждая, что они не убивают! Да, теперь и я знаю эту разницу! Сегодня я сделала это собственноручно! И кого? Кого? Своего лучшего друга! Точнее, он был таким. Потом Меркурьев меня предал. Но это не давало никому права его убивать! Тем более мне! А ведь ещё пару дней назад я гадалка, приложил ли Илья руку к моему убийству! И что выяснилось? Он не убийца, а я… а я – да. Я его убийца. Когда мы приходим на место, большинство Неупокоенных расходятся, а виллисы укладываются спать, поглядывая на нас. Только тут я замечаю, что по моему лицу катятся слезы. Мирта отпускает моё плечо и с насмешкой встречает мой полный ненависти взгляд. Я оглядываюсь – из всех виллис, кажется, лишь Ася смотрит на меня с сочувствием, у остальных в глазах скорее интерес. Вдали от всех я замечаю Степана и, резко сорвавшись с места, с рыданиями бросаюсь к нему в объятья. Королева прощается с оставшимися Неупокоенными, сквозь слезы я слышу, как её благодарят за дубль.