А че, чем я хуже Пелевина! Тот постоянно с полной серьезностью документирует то воспоминания вамприра, то оборотня, то насекомого. Кстати, теперь, после пережитого, я начинаю думать, что это не писательские фантазии, а реальность. И нам несомненно следует с ним встретиться и обсудить этот факт...
6
Совсем я, было, закончил свою писанину и, даже, отправил ее в одно издательство. А оттуда мне ответ: К сожалению, Вам отказано в издании из-за недостаточного объема. Минимальный объем - 10 а.л. (1 а.л. = 40 000 знаков). Я, естественно, напряг свой Word, посмотрел статистику: 341 040 знаков без пробелов, 402 939 - с пробелами. Ну, думаю, они, наверное, пробелы не учитывают, надобно срочно дописать 61899 знаков. Но еще надо, чтоб честно это было дописано, чтоб только то, что взаправду ТАМ со мной было, прозвучало.
Купил я бутылку водки, нарезал селедку, лучком посыпал и стал думать, вспоминать.
И вспомнилась мне, почему-то история с белой горякой. Может, из-за того, что водку в ларьке купил, а не в приличном магазине. Было это во времена СССР, я тогда работал в небольшом поселке фотографом.
Но, по порядку. И опять таки, от второго лица - так мне проще. Очень не хочется от собственного имени вспоминать то тяжкое время, когда я был алконавтом.
7
Больше всего на свете Фотограф хотел, чтобы утро никогда не наступало. И это не было пустой прихотью его изболевшейся души.
Он встает в 8-30, с трудом одевается, доходит (доползает) до столовой, где буфетчица наливает ему два стакана вина. Он выпивает их, морщась, занюхивая кусочком хлеба с горчицей, идет в Дом быта, где работает фотографом, открывает заржавленным ключом павильон, садится за стол и тупо смотрит в окно.
Но в это утро в 8-25 зазвонил телефон. Фотограф в это время безжизненно смотрел в угол потолка, где безучастно отдыхал тучный паук. Звонок повторился.
Фотограф медленно перевел взгляд на покрытый толстым слоем пыли аппарат. Убедившись, что источником звука является именно этот телефон, Фотограф потянулся к трубке и, прежде чем услышать голос в ней, услышал звук упавшего стакана. Этот стакан был заботливо оставлен на тумбочке с телефоном вчера вечером и содержал более ста грамм водки.
Несчастье со стаканом заставило фотографа резко схватить трубку и рявкнуть: какого, мол, черта надо? на что трубка отреагировала довольно таки индифферентно:
- Здравствуйте.
- Ну, и! - продолжал рычать Фотограф.
- Я говорю, здравствуйте.
- А я говорю, какого черта надо? - и Фотограф почувствовал нестерпимый зуд под мышкой.
В трубке раздался надсадный кащель.
К зуду прибавился мерзкий запах изо рта и явственные позывы к рвоте.
Сморщившись, Фотограф сменил тон.
- Вы, собственно, кому звоните?
- Вам, - последовал лаконичный ответ.
- А вы не ошиблись? - умоляюще спросил Фотограф.
Ответа он уже не слышал, ибо нечто скользкое и противное выплеснулось наружу и Фотограф, выронив трубку, сделал спину дугой.
Спустя минуту он выпрямился и тупо уставился на телефонную трубку, что-то клокочащую в зловонной луже. В этот момент с потолка упал кусок штукатурки и в туче брызг приводнился рядом с трубкой, которая от неожиданности затихла.
День начинался скверно. Фотограф покорно утер лицо и подумал, что хорошо бы умереть.
Мысли о смерти смешались почему-то с мыслями о том, что пора бы, наконец, сменить носки. Он нагнулся, стащил носок, понюхал, вздохнул и снова натянул его на ногу.
Неожиданно на лице Фотографа появилась гримаса беспокойства. Он вскочил, схватил пиджак с вешалки и тщательно обследовал содержимое карманов.
Но в них ничего не содержалось. То, что в нагрудном лежала завернутая в тряпочку луковица, радости у искателя не вызвало. И все же он решительно встал и засеменил в столовую.
Буфетчица, завидев его, опрокинула бутылку в стакан и, наполнив его, замерла с бутылкой наготове, чтобы наполнить вторично.
- Позже расчитаюсь, - заискивающе сказал Фотограф, опорожняя посуду, и устремился к выходу с видом чрезвычайно занятого человека.
Вскоре он уже заходил в фотопавильон, где его поджидал клиент. При виде этого клиента Фотограф остановился в нерешительности. Клиент же при появлении Фотографа встал со скамьи и радостно помахал ему рукой.
Смущение Фотографа при виде клиента объяснялось очень просто: на сей раз перед ним стоял обыкновенный Черт, покрытый густой шерстью зеленого света. Глаза его были прозрачные и без зрачков.
Фотограф плотно зажмурился. Открыв глаза он обнаружил, что Черт открыл рот и произнес следующее:
- Извините, я вас уже полчаса поджидаю. Я вам звонил, но вы, наверное, плохо себя чувствоали?
Фотограф воровато огляделся и решил не обострять отношений с галюцинацией.
- Что вам угодно? - пролепетал он.
- Мне необходимо сфотографироваться.
- Что ж, - обреченно сказал Фотограф, - этого следовало ожидать.
Проходите.
Он включил осветители, вставил в аппарат свежую кассету и грустно спросил:
- Как будем сниматься?
- На паспорт.
- На паспорт(!
- А что вас удивляет? Все должны имет паспорт.
- Да нет, я не против. На паспорт, так на паспорт.
Фотограф снял колпачок с камеры, фиксируя выдержку, надел его и закрыл кассету.
- С вас 50 копеек.
Черт протянул десятирублевую купюру.
- У меня нет сдачи.
- Да бог с ней, сдачей, батенька вы мой. Мне бы фотки побыстрее.
- Завтра утром.
- Это точно?
- Да, конечно.
Черт поблагодарил и удалился, пряча квитанцию. Куда он ее прятал, Фотограф так и не разглядел. И как-то расплылось в его памяти - был ли Черт во что-либо одет. Но деньги были реальные. Фотограф уныло запихало их в карман и спустился к приемщице.
- Нет, - ответила приемщица, - к вам кроме мужщины в зеленом плаще никто не проходил, я не могла не заметить.
Сомнений в том, что к нему приходила тетушка "Белая горячка" не оставалось. Следующим в очереди должен был быть дед "Кондрат", после визита которого сослуживцы скажут скорбно, что Фотографа кондрашка хватила.
Фотограф решил все это обдумать вне службы, вышел черным ходом и поспешил в столовую.
Глядя, как буфетчица наполняет стакан, Фотограф ощутил на затылке чей-то взгляд. Пить под этим щекочущим взглядом было трудно, но он выпил и обернулся. В углу сидел человек в зеленом плаще, перед ним стояла бутылка кефира и стакан.
Сердце Фотографа сжалось.
Возвратившись, он застал у павильона группу клиентов. Бережно прижимая полой пиджака бутылку Солнцедара, он проскользнул мимо них в лабораторию, включил красный свет и открыл бутылку.
Пить уже не хотелось. НО, если не выпить, не захочется жить, а жить надо.
Морщась, словно это проявитель, он заглотнул мерзкую жидкость и вышел в павильон.
- Не шевелитесь... Так... Следующий... Минутку... Так...
Потом он долго ходил по опустевшему павильону, изредка ныряя в лабораторию. Бутылка 0,8 подходила к концу, когда раздался стук в дверь.
Сердце Фотографа сжалось.
Но это был не Черт. Это был молодой человек, явившийся за фотографией на комсомольский билет.
- Внимание, снимаю... Так... Минутку...
Фотограф вытер лоб. От осветителей в павильоне всегда было жарко. Бутылка чавкнула, отдавая последние глотки.
Вновь стукнули в дверь. Сердце Фотографа отреагировало безразлично.
Вошел директор Дома быта.
От директора пахло одеколоном "Саша" и наваристыми щами. Если бы фотограф мог учуять этот запах, то ему обязательно захотелось бы щей.
- Да, - сказал директор выразительно. - Да-сс.
- Эх-хе-хе, - ответил Фотограф, заслоняя рот ладошкой. В отличии от него директор вполне мог различать чужие запахи.