Постепенно коридор изменился, и стал сужаться. Звук голосов и шагов звучал теперь приглушенно, нивелируясь стенами и полом, искусно обтянутыми толстой темно-красной кожей какого-то животного. Захарий пощупал ее:
— Что это?
— Это кожа дракона Ашгаэра. У тебя есть его священный зуб. Дракон был уничтожен верхними во время войны, и тело его захоронено. Но некоторые части до сих пор служат нам.
— Он был такой огромный?
— Очень. Если мерить шагами в длину, то примерно будет около ста тридцати, и в высоту еще полсотни.
— Как его уничтожили?
Захарию казалось, что он слышал про это когда-то, но вспомнить не мог. Однако ответа он не получил, потому что коридор вдруг закончился каменной стеной, в которой была одна небольшая дверь.
— Мы пришли, — негромко сказал Морт, — про драконов потом…
Подошедший к двери вплотную, Марон, медленно проговорил заклинание, и она начала беззвучно отходить в сторону. За ней Захарий увидел небольшую комнату, полностью выдержанную в темно-серых тонах. Вдоль стен стояли мягкие кресла, середину занимал большой стол, а на противоположной стороне была еще одна дверь, обтянутая замшей. На ней золотом горела пентаграмма, обведенная кругом, исписанным письменами, резко контрастируя со всем окружающим.
— Я не помню ничего из этой обстановки, — тихо сказал Захарий.
— Правильно, тебе была оставлена общая память, все лишнее было удалено. Ты Захарий, а не Базиль. Если бы было иначе, то две личности не смогли бы ужиться в одном теле, это добром никогда не кончается.
Пока Марон говорил, Морт подошел ко второй двери, и положил руку на пентаграмму. Ладонь словно утонула в ее обволакивающем свете. И тут раздался странный звук, похожий на рев, затем удар, от которого все кругом содрогнулось, и снова наступила тишина. Морт взялся за появившуюся ручку, роль которой выполняла золотая голова змеи, и потянул за нее. Дверь беззвучно отворилась, Морт тут же исчез за ней, а Захарий посмотрел на Марона:
— Что теперь?
— Сейчас пойдешь.
— Давно я так не волновался.
— Не надо волноваться, Повелитель любит тебя. Ты, главное, слушай все, что Он тебе скажет, потому что это неоценимо. Никто из ходящих по земле не имел такой возможности, даже после попадания в Панеон.
— А кто Его видел?
— Только Владыки, Верховные сущности, и избранные. Ну и эти..- он махнул рукой, говоря о заключенных в тысячах склепах уровня.
Тут из двери снова появился Морт.
— Ну, заходи, — с улыбкой сказал он Захарию.
— Вы не пойдете?
— Нет, это касается тебя лично.
Захарий, осторожно ступая, вошел в дверь, и Морт аккуратно закрыл ее за ним. Захарий очутился в небольшой комнате, не похожей по виду ни на что виденное им до сих пор. Она представляла собой несколько вытянутое в длину помещение, пол которого застилал толстый ковер с причудливым узором. Вдоль стен разместилось несколько огромных шкафов, где на полках Захарий разглядел непонятные прямоугольники, обтянутые кожей. Между ними была еще одна неприметная дверь. Рядом стоял большой стол, с аккуратно сложенными стопками бумаги. Его освещала причудливо изогнутая лампа, источник света которой был непонятен. А за самим столом сидел человек, одетый, в невиданный доселе Захарием, строгий черный костюм. Его высокий бледный лоб был открыт, а длинные темные волосы аккуратно зачесаны назад. Два больших, словно застывших глаза, внимательно смотрели на Захария, который от неожиданности совсем растерялся.
— Эти прямоугольники называются книгами, — внезапно человек встал, и вышел из-за стола.
— Проходи, что стесняешься?! — Он взял его под руку и подвел к одному из двух, стоящих возле стола, кресел.
Потом обошел вокруг, и снова сел на свое место, с улыбкой глядя на Захария. Тот чувствовал ужасную неловкость, и не знал, как, и с чего, начинать разговор. Однако Хозяин быстро развеял его сомнения:
— По имени ко мне обращаться не надо, тем более его, как такового, нет. Раньше оно было, но теперь я оставил его только людям.
— Все говорят «Повелитель», — решился заговорить Захарий.
— Ну, Повелитель, так Повелитель. И то, не особо раболепствуй, постарайся обходиться вообще без оного.
— Хорошо, Повелитель.
— Приветствую тебя, Захарий!
Захарий встал и поклонился.