— Их там трое было. Один тот, с которым ты пришел в первый день. Он рассказал мне о тебе, чтобы я поняла, что ты можешь не меняться, а быть прежним, а еще он сказал, что ничего со мной не случится.
— А потом?
— А потом я поцеловала ему руку, и очутилась здесь!
Тем временем, они уже подошли к дому. В пруду плавало пять черных лебедей. Тут же у входа появился Термон и быстро подошел к Захарию.
— Молодец! — сказал тот. — Как удалось их найти?
— А приволок сюда одного старикашку с Дороги, — с улыбкой ответил Термон, — он при жизни был смотрителем прудов у одного царя. Этот дедушка быстренько их мне тут нарисовал. Птички возникли из его головы, причем самые красивые, и вот теперь плавают!
— Молодец, — еще раз похвалил его Захарий, смотря на Эолу, которая прямо по воде пошла к птицам, едва касаясь самой глади пруда, и оставляя сразу исчезающие на его поверхности следы. — Что хочешь за это?
— Можно посмотреть Азадор? Ваш кинжал. Он все время за поясом, а так интересно.
— Смотри, — Захарий вынул оружие.
Клинок словно светился изнутри. На рукоятке блистал сапфир с черным Когтем Дракона, и казалось, что сама ярость была заключена у него внутри.
— Ух! — глаза Термона загорелись. — Он тяжелый?
— Попробуй!
Термон отшатнулся:
— Нет! Азадор уничтожит всякого, кто возьмет его в руку помимо владельца. Просто, я столько слышал про этот клинок…
— Я не знал, Термон, — Захарий покачал головой, — но я не думаю, что ты пострадал бы, если я сам дал его тебе в руки.
— Ой, все же лучше не пробовать. Я и так вижу.
— Ну, как хочешь, — Захарий убрал кинжал в ножны.
И они втроем пошли в дом, вместе с вернувшейся счастливой Эолой, вдоволь нарезвившейся в пруду.
Время шло, Захарий привык к такому существованию. Они все так же отдыхали, и никто им не мешал. Вокруг дома был теперь целый зверинец, собранный для Эолы, и вызвавший немалое удивление Варзиса, посетившего их однажды. Несколько раз Захарий с Термоном выходили на дорогу, и там устраивали настоящую охоту, вдоволь набираясь энергии от проходивших мимо бесчисленных путников. Захарий вошел во вкус, и ему было уже неинтересно подходить к ним, чтобы просто забирать силу. Он, и Термон, выбирали личности поинтереснее, всякий раз выдумывая для этого новые способы. Но однажды, когда Захарий находился дома, а Эола шила, сидя рядом с ним, он почувствовал особые колебания, возникающие при приближении кого-либо к дому, и быстро вышел наружу. Захарий прищурился, мысленно убирая мешающие ему деревья, и увидел двух девилов, которые вот-вот должны были появиться из леса. Он уже научился пользоваться этим своим новым умением, а потому, когда они появились, уже знал их имена. Он сам собирался найти их, согласно пожеланиям Владык, но Вельворт и Бориус его опередили, явившись первыми. Они были похожи друг на друга, и одновременно напоминали самого Захария, в бытность его Базилем, на статую которого, стоявшую в доме, он так часто смотрел. Вельворт был повыше, и носил кожаный костюм, в то время, как Бориус, был закутан в длинный плащ из толстого красного шелка.
— Привет! — разом сказали они, и это прозвучало так просто, как будто их последняя встреча была только на днях.
— Здравствуйте, друзья, — ответил Захарий, стараясь говорить с такой же интонацией, — Проходите!
Чтобы не мешать, и не смущать Эолу, он провел их в другую комнату, где Термон сразу подготовил кресла и столик, на который Бориус плюхнул большую темную бутылку, которую принес с собой.
— Вот! — сказал он, — Прекрасная вещь!
— Что это? — спросил Захарий.
— Лучший напиток. Кровь человека, кровь и яд кобры, и крепкое македонское вино. Ты, ожидал нас?
— Не совсем так, но ко встрече был готов.
— Ну, — Вельворт разлил напиток по бокалам, — за Повелителя! Да сбудутся все его пожелания!
Они выпили, и Захарий сразу предложил следующий тост:
— Теперь, за встречу!
— За встречу! — присоединились к нему оба гостя.
Они снова выпили, и только теперь сели в кресла, глядя друг на друга.
— Да, — сказал Вельворт, — конечно, меньше всего ты напоминаешь себя прежнего. Невозможно перестать удивляться мудрости и могуществу Повелителя.
— Совсем другой, — кивнул Бориус. — По-виду, ну вот человек, и все тут! Раньше мы все были словно из одной семьи, да собственно, это так и было.
— Ничего не изменилось, — ответил Захарий, — делаем одно дело.
— Что-нибудь помнишь? — спросил Вельворт.
— Так… только самое основное. Подробностей никаких, да и то, только то, что касается самого себя. Про других ничего, даже все лица узнаю заново, — Захарий скривил одну половину лица.