— Хорошо, — наконец согласился Стиихон. — Я вам верю. Такой шанс бывает раз в жизни, и грех его не использовать. Завтра утром мы принимаем остатки готов, они пройдут через строй солдат и лучников, бросая оружие за сто шагов до этого. После, два свежих легиона идут с ними до границы. Как только они скроются из вида, мы казним Радагаса и остальных. И заметьте, я не спрашиваю, что вы там наговорили готам. Вы давали им обещания, а не я, значит и грех на вас.
При слове «грех», Захарий усмехнулся.
— Все правильно, — сказал он. — Ваше решение верное, а будущая диспозиция идеальна.
— Тогда пойдемте спать, — сказал Стиихон, — завтра непростой день.
— Согласен.
Они вернулись к большому шатру полководца, и Стиихон, в знак уважения, выделил в нем Захарию довольно большую часть. До рассвета оставалось еще несколько часов, и Захарий, лежа на удобном матрасе, практически уснул, хотя он и не нуждался в этом, и уже забыл, что это такое.
Утро не принесло неожиданностей. С рассветом затрубил рог, армия была поднята на ноги, поставлена на заранее определенные позиции, и вскоре через ее строй прошли почти восемь тысяч готов. Захарий кивнул Сакру, который шел среди них, а затем устремил взгляд на Радагаса, и на еще пятнадцать готских военачальников, которые пришли сдаться вместе с ним. Все шло по плану, и когда через полтора часа вереница готов скрылась за холмом, сопровождаемая римлянами, он подошел к Стиихону и сказал:
— Осталось совсем немного. Смело делайте следующий шаг, и вы, Фавий Стиихон, вернетесь в Рим сильным, как никогда!
Тот кивнул, и подозвав к себе одного из офицеров, коротко сказал:
— Пленников отведите за большой солдатский шатер, и туда же пусть подойдет третья когорта второго италийского легиона.
Офицер отдал честь и побежал исполнять приказание.
— Хотите присутствовать? — Стиихон пытливо смотрел на Захария.
— Обязательно.
— Ну, тогда идемте, — и они пошли через лагерь, сопровождаемые радостными криками солдат.
— Видите, — сказал Захарий, — эта победа уже принесла вам то, чего нельзя добиться другими методами. Армия вам благодарна.
— Конечно, — ответил командующий. Особенно если учесть, что и моя армия, больше чем наполовину, состоит из германцев. Я думал и об этом тоже, когда поддерживал ваше предложение.
За огромным белым шатром уже стояла когорта в полном воинском облачении, и двенадцать пленников, которых, тем не менее, никто не держал. Стиихион тихо что-то говорил одному из офицеров, и тот, получив указания, подошел к Радагасу и остальным.
— Именем императора! — громко сказал он. — Вы приговариваетесь к смерти во имя высшей справедливости. Мы проникли в ваши тайные планы, и не верим вашему смирению, а потому ваша смерть является только суровой необходимостью. Если хотите, у вас есть три минуты, чтобы попрощаться друг с другом.
Пленники зашумели, а один из офицеров-готов грустно сказал, обращаясь к Радагасу, который молча стоял с широко открытыми глазами:
— Я же говорил!
Радагас хотел что-то сказать, но к нему быстро подошел Захарий. Все присутствующие сейчас смотрели на него. Захарий негромко сказал заклинание арки «Шилох Азн», и она открылась сразу за спиной Радагаса, невидимая ни для кого. Он достал из ножен Эренор, и глядя Радагасу в глаза сказал:
— Не бойся!
Конечно, никто не пытался ему помешать, наоборот, все увлеченно следили за его действиями. Радагас в свою последнюю секунду понял, что происходит, как это часто бывает в моменты смерти, и как-то напрягся. Вены вздулись у него на шее, и в это же мгновение Захарий одним ударом снес ему голову. Брызнула кровь, и Радагас мешком повалился на землю, но душа его, видимая одному Захарию, так и осталась на месте. Тело лежало ничком в окровавленной траве, а Радагас так и стоял на месте, даже не осознав еще случившегося. Захарий схватил душу одной рукой, держа в другой меч, и не оглядываясь шагнул в светящийся проем. Тотчас солнечное утро сменилось серым сумраком, и они сразу оказались на седьмом уровне, совсем недалеко от Осгилота.
Глава 7
Захарий ослабил хватку, и скоро совсем отпустил свою жертву. Радагас начал испуганно оглядываться вокруг. Вдалеке грохнул вулкан, и все озарилось его зловещим красным светом. Над Осгилотом летали девилы и несколько горгон, оглашающих пространство своим визгом. Радагас просто окаменел.