— Нужен замок, — сказал Захарий. — Что-нибудь посерьезнее, покрепче.
— Нет замка, — Термон развел руками, — может, закрыть ее заклинанием?
— Нет, — Захарий провел рукой вдоль косяка, — долго открывать тогда всякий раз. Давай просто сделай здесь засов. Два штыря в дверь и балку посередине.
— Это можно, — кивнул Термон, — будет действительно надежно. Но зачем такие премудрости?
Захарий окинул его взглядом:
— Гости у нас будут непростые, и встреча им будет уготована соответствующая. После нее им придется некоторое время побыть здесь.
— Как узникам что-ли? — Термон не переставал удивляться, тогда Захарий вкратце изложил ему суть дела, что вызвало у молодого девила настоящий приступ энтузиазма.
— Ух ты! — воскликнул он. — Наконец-то будет настоящая работа! Скучно быть просто домосмотрителем, когда знаешь, что можешь много еще чего!
— Ну, раз знаешь, тогда давай, дружище, действуй. Для начала на тебе засов, потом обговорим дальнейший план.
Пока Термон, с великим усердием, трудился над созданием надежного запора, Захарий прошел в свою комнату, теперь пустую, и немножко постоял у окна, вспоминая, как уходил, оставляя здесь Эолу. Он прекрасно понимал теперь, что обманывал сам себя, да и ее тоже, когда пытался вернуть то, что вернуть нельзя. Ему была понятна теперь великая мудрость Хозяина, который проникнув в его желания, вернул ему прошлое. Только на собственном опыте он должен был убедиться в разнице, которую представляют собой слова «быть», и «существовать». Истинный мир не был родным для Эолы. Как и для миллиардов других аор, он представлял собой только некий этап их существования. Накрепко привязанная к земле, аора, и здесь оказывалась скованной своими границами и условностями, и нет для нее иного пути, кроме строго предопределенного. Ведь только тогда человек чувствует себя комфортно, когда ощущает опеку высших сил, их внимание, заботу, и твердую руку одновременно. На примере Эолы он видел, насколько податлива, к любым воздействиям, становится аора. У нее нет воли, нет собственного мнения. Любить — значит надо любить, страдать — значит надо страдать. На этом фоне Хелла выглядела совсем иначе. Рожденная на земле, она и там смогла жить не по ее выдуманным законам, а бросив вызов обществу, стала ведьмой. И истинный мир принял ее, как принимает всех, способных полюбить и понять его. Отдав себя на служение Хозяину, не испугавшись странных человеческих догм, презирая их, презирая человеческие страхи, Хелла получила то, к чему стремилась. Она стала частью истинного мира, стала настоящим духом. Мысли о ней тут же заполонили все вокруг, прошлого больше не существовало, и только подошедший Термон вывел Захария из этого состояния.
— Хозяин! — уже второй раз он потрепал его за рукав, видя, что тот молчит.
— А? — Захарий словно очнулся. — Что, Термон, все готово?
— В лучшем виде! Теперь никто оттуда не вырвется. А почему вы вообще думаете, что они могут попытаться сделать это? Удар мечом должен отбить у них охоту бегать.
— Это правда, — Захарий улыбнулся, — но они сильны, хитры и опытны. Неизвестно, чем могут владеть эти духи, какие оберегающие заклинания применили они к себе. Они могут и притвориться, Термон, некоторые могут выдерживать до пяти ударов, они только на время ослабят их. Лучше подстраховаться.
— Тогда конечно, я и не подумал. А когда они будут?
Захарий ненадолго задумался. Обратившись к кольцу Рамаля, подаренному этими же самыми духами, которых теперь предстояло из Панеона, он охватил взглядом окружающий мир.
— Пойдем вниз, посидим, — наконец сказал Захарий. — Еще есть немного времени.
Глава 15
Захарий с Термоном вышли из дома, и усевшись у крыльца, они, неспешно разговаривая, стали поджидать первых гостей.
— Вам не будет жалко некоторых из них? — спросил Термон.
— Что есть жалость, Термон? — сказал Захарий, глядя на вершины деревьев, — Жалость часто становится источником больших проблем. Есть необходимость, и есть Высшая Воля, так что ни жалости, ни сожаления, я не испытываю. Старое дерево высыхает, и его надо срубить, иначе оно не даст дорогу молодой поросли. Никто же не жалеет дрова!
— Действительно, — вздохнул Термон, — ваша правда.
Захарий усмехнулся.
— Скажите, а что мне делать дальше?
— Открываешь гостям дверь, я объявляю им Его Волю, отключаю их и отвожу в комнату. И так, пока не придет последний.
— Сколько их?