- Кота? - увлеченный Виктор не сразу воспринял тетино предложение. Нет, кота лучше не надо. Пусть поскучает без вас.
- Единственный, - всхлипнула тетя, - кто понимает...
У меня тоже возникают идеи, порой не хуже Витиных. Я моментально связалась по телефону с некоторыми нашими школьными силачами. Объявила на спор, что они все вместе не поднимут одного небольшого чемоданчика. Сбежались, поднапряглись, дотащили чемодан до аэродрома, всадили вместе с тетей в самолет. И лишь потом, уминая в трудном споре конфеты, стали допытываться: что было в чемодане? Свинец? Платина? - и то бы столько не завесили. Витя, как обычно, отмалчивался - он знает, что тайны можно доверять только мне.
Кто скажет, какие перспективы открывает перед человечеством такая гравитационная камера?.. Думаю, никто толком не скажет. По этому вопросу авторитетно высказаться может разве что тетя Гума. Голос ее мы услыхали назавтра после отлета. Я была у Вити, когда позвонил телефон. Разговор запомнился.
- Слушаю, - сказала я весело.
- Кто это?
- Я, Нина.
- Ах, сумасбродная, дикая, невоспитанная компаньонка этого невежды, нахала, негодяя?! Але!..
- Да, но почему...
- Потому. Не позже, чем через четверть часа, когда я увижу вас обоих, я покажу, почему...
- А вы разве не на Байкале?
- Я уже дома, голубчики, и если немедленно...
В трубке что-то затарахтело, завыло, и Витя, который невольно прислушивался к нашей беседе, быстро надел пиджак:
- Бежим...
Тетя при виде нас демонстративно извлекла из гравичема пинцетом какую-то, как мне показалось, тряпочку, а затем театральным жестом вывернула на пол все содержимое.
- Вот с чем, дорогой изобретатель, я очутилась на краю света... Обратный рейс стоил мне полжизни! Сейчас же приводи мое имущество в нормальное состояние!..
В этот момент я не могла не восхищаться Витей: он что-то прикидывал, он проникал в самую суть происшедшего. И в то время, как мысли молниями сверкали у неги в голове, изредка отражаясь в невидящих глазах, руки машинально перебирали тетино добро.
Аккуратнейшие кукольные платьица; игрушечные туфельки; миниатюрный бинокль; книжечку, которая по мелкости не годилась даже в шпаргалки; яблочки с горошинки, будто налитые свинцом; лилипутские ножнички; шляпки эльфов; поясочки гномов...
- Магнитная буря... Не повезло нам, тетя... Возврата нет...
Он грустно посмотрел на нее, так грустно, что она молчала ровно минуту, пока мы покидали ее скромную обитель...
ВОРОТА ИЗ СЛОНОВОЙ КОСТИ
Я не раз допытывалась у Вити:
- Скажи честно, ты можешь придумать все, что угодно?
- Кому это угодно?
- Ну, человечеству.
- Всему? Может, точнее?
- Мне, хотя бы.
- Ах, тебе... - Витя задумывался. - А ты точно знаешь, что тебе угодно?
- Конечно. Сейчас перечислю... Машинку, такую, чтоб за минутку делала любую прическу... Глаза? Они у меня и так неплохие... Антиволнительное средство для мамы... Еще - искусственного англичанина, чтобы он подготовил меня к экзамену в иняз... Билет проездной на все виды транспорта, включая океанский лайнер и космолет... Что еще? Подумаю.
- Это все можно. Только не нужно.
- А если я хочу?
- Именно поэтому. А то быстро никаких хотений не останется.
- Вредный ты, и больше ничего... Тебе просто слабо!
- Так же сам дьявол поддразнивал бога до тех пор, пока бог не сотворил дьявола.
- Что ты мелешь чушь несусветную? Как же дьявол дразнил до того, как сам появился на свет?
- Ты права, Нинчик. Я нарочно. Вот это - из того немногого, чего ни я, ни бог не можем сделать. А насчет остального...
- Что насчет остального?
- Понимаешь, у нас, в городе Будущего, есть такая школа изобретателей. Можешь не улыбаться. Человек еще ничего не умеет, а его учат придумывать новое. Верней, он сам учится. Так же, как трехлетний выдумывает отдельные слова. Например, каждый соображает себе парту, чтоб было поудобнее. У всех разные, но мы все по ходу дела осознавали - чего добиваемся. Мы учились не каллиграфии, а совершенствованию пишущих диктофонов, не таблице умножения, которую каждый знал уже в двухлетнем возрасте, а поискам наилучших контактов со счетно-решающими.
Нам задавали на дом: синтезировать наилучшую ткань для своего костюма, ловить метеориты целыми и невредимыми... Я считался там одним из первых, но почти не бывал дома, не тянуло ни капельки. Стал одержимым, еще не ведая, чему главному посвящу свою душу. И до этого главного не дошел... Мама не могла вынести, что я с детства ухожу от всего домашнего, родители посовещались, решили воспользоваться приглашением родственников переехать сюда, в ваш город, где нет таких школ и вообще...
- Ты жалеешь, Витя?
- Сначала жалел. А теперь...
- Что теперь?
- Чего ты добиваешься? Разве не понимаешь?
Я понимала, но мне очень хотелось услышать это от него, услышать слова, которые можно повторять вслух и потихоньку, на все лады...
На улице трескучий мороз.
- Витя, ты мог бы завтра привести к нам лето?
- Отчего же нет.
Не интересно. Сперва, может, позабавились бы, а после надоест. Так же, наверно, как миллионерам становится муторно от безумной роскоши, как султан бежит от постылых жен, как всезнающему хочется чего-то не знать...
Нет, лично мне не нужно никаких его изобретений, я мечтаю только, чтоб он 24 часа в сутки не уходил от меня, а остальное время, пожалуйста, пускай зарабатывает международную славу, премии, бессмертие...
Моя подруга Майя болтает о том, что на Земле может оказаться какой-то залетный гость из иной, необыкновенной цивилизации. Что она этим хотела сказать? Неужели намекала на Витю? Рассуждала: это высшее существо играет с нами, как с маленькими детьми, подсовывая занятные игрушечки, показывая чудеса в решете... Но Витя-то сам отчасти дитя: он умеет очень многое, а для чего? Для чего? Разве для развлечения...
Но мне-то что? Повторяю: с тех пор, как появился он, жить стало интереснее... У Франсуа Рабле я вычитала такое: "А вот, кстати, что пишут Гомер и Виргилий о двух вратах к сновидениям... Одни врата из слоновой кости, и через них входят сны смутные, неверные и обманчивые..." Я хочу, чтобы мои сны входили через другие, прозрачные, ворота, хочу видеть все, что пожелаю. Витя воплощает в гипнометре и эту мою просьбу.
На ночь я мысленно перечисляю - что бы желала повидать во сне: картины Рембрандта, пережитые нами Витины выдумки, берега Бии, модную шубку, артиста Лапова, море...
Все просто сбывается, сны помнятся. Но в каких странных сочетаниях оказывается прожитое!.. Я - Саския, я - счастлива, я умру очень скоро, я совсем не умру... Мне ужасно смешно: из гравичема я достаю живую фигурку красавца Лапова, его маленькое личико приобретает почему-то огромное сходство с Гыр Гырычем... А вот передо мной маячит нечто смутное, от чего я не в силах оторваться, и я, как та обезумевшая акула, самозабвенно плыву к истокам...
А завтра - еще достижимее новая жизнь, еще удивительней сны...