V.
В Куйбышевском обкоме Воротников курировал и строительство Волжского автозавода. О том, почему для стратегического партнерства советская сторона выбрала именно «Фиат», говорит неохотно: - Масса факторов была. И ценовой вопрос, и политический. С Италией тогда у нас хорошие отношения складывались. Решение принималось на самом высоком уровне, и оно было, я считаю, правильным.
Воротников уехал из Куйбышева, когда завод еще не был достроен, но «Жигули» уже выпускал. Брежнев очень интересовался, сможет ли советский народный автомобиль составить конкуренцию западным брендам на мировом рынке, и Воротников заверял его, что обязательно сможет, потому что у «Жигулей» эксплуатационные показатели высокие. О «Жигулях» Воротников и Брежнев разговаривали 3 февраля 1971 года - в тот день, когда ЦК рекомендовал Виталия Ивановича на должность первого секретаря обкома в родной Воронеж. Брежнев спросил, много ли у Воротникова в Воронеже родственников, и когда услышал, что много, но все дальние, посоветовал: «Вот, смотри, не поддавайся, а то сядут на шею», а потом рассказал историю: когда Брежнева избрали первым секретарем ЦК КПСС, на прием в Кремль пришла женщина. «Пришла и с порога - дядя Леня! А я эту племянницу первый раз вижу».
Разумеется, с воронежскими родственниками Воротников после такого напутствия общаться не стал.
VI.
Особенно близких отношений ни с кем из членов Политбюро у Воротникова не было никогда. С министром обороны Дмитрием Устиновым часто общались по военно-промышленной линии, когда Воротников работал в Куйбышеве и Воронеже, а уже в последний год жизни Устинова даже перестали разговаривать. После того, как Воротников на заседании Политбюро выступил против перевода начальника Генштаба маршала Огаркова на декоративную должность Главкома западного стратегического направления. С Огарковым Воротников дружил, а Устинов считал, что начальник Генштаба его подсиживает, и специально, чтобы от него избавиться, создал новое стратегическое направление.
Впрочем, конфликт с Устиновым - единственный сколько-нибудь заметный политический инцидент с участием Воротникова. У него не было в Политбюро друзей, но не было и врагов - со всеми, как говорит, отношения были ровными. Об Андропове сказал, что общаться с ним было интересно, но напрягало то, что Андропов смотрел на собеседника так, будто все о нем знает. С Черненко, без которого на протяжении всех брежневских 18 лет нельзя было решить в ЦК ни одну проблему, Воротников встречался достаточно часто еще в обкомовские времена, но и об этих встречах рассказать нечего. Черненко молча выслушивал Воротникова, курил одну сигарету за другой, а через день-два бумага, которую Воротников приносил, возвращалась к нему с одобрительной резолюцией Брежнева.
VII.
Когда в 1983 году Андропов рекомендовал Воротникова в Политбюро, к Виталию Ивановичу пришел Горбачев и по секрету рассказал, что все члены Политбюро, кроме самого Горбачева, были против этого назначения. «Вот так, Виталий, не хотят двигать молодых, не хотят». Сейчас Воротников говорит, что с самого начала не поверил Горбачеву, разглядев в нем мелкого интригана, но проверить, правда ли это, уже, вероятно, невозможно. В марте 85-го Воротников Горбачева поддержал. Теперь утверждает, что Горбачев накануне голосования по кандидатуре генсека обошел всех членов Политбюро, сообщив каждому, что все остальные уже пообещали проголосовать за него - то есть, по сути, всех обманул. Так или иначе, отношения у них испортились уже потом. Воротникову не понравилось, что Горбачев на октябрьском пленуме ЦК в 1987 году в ответ на скандальное выступление Бориса Ельцина не сразу отправил того в отставку, а поручил Политбюро «разобраться», то есть проработать Ельцина, сделав из него жертву несправедливых партийных репрессий. Воротников считает, что именно этот эпизод превратил Ельцина в лидера оппозиции и, может быть, Горбачев этого и хотел добиться.
Горбачев - больная тема для всех ветеранов ЦК. Воротников обижается, даже услышав вопрос, поблагодарил ли его генеральный секретарь летом девяностого, когда глава РСФСР уходил на пенсию. - А чего это он должен был меня благодарить? Он всегда только самого себя благодарил. Да и на пенсию я не уходил. Когда Ельцина избрали председателем Верховного Совета РСФСР, я остался в Верховном Совете Союза, до последнего дня работал в международном комитете. До сих пор считаю, что в той обстановке мой опыт дипломатической работы был очень нужен стране.