VIII.
Сейчас опытом Виталия Ивановича Воротникова пользуется Всероссийская организация ветеранов войны и труда, членом президиума и советником которой он является на общественных началах с 1992 года. Наверное, таким и должен быть профессиональный ветеран - длинная и богатая биография, в которой совершенно не за что зацепиться.
Еще Воротников пишет мемуары, последняя книга называется «Кого хранит память». Из нее можно, например, узнать, что «Краснодарский край - огромный, благодатный, один из наиболее важных и престижных регионов РСФСР, который производит и поставляет стране наибольшее количество продукции сельского хозяйства: мяса, молока, зерна, риса, сахарной свеклы, подсолнечника, овощей, фруктов, семян, трав и многих других культур». Мы разговариваем, и Воротников подписывает книгу: на память, с уважением, дата-подпись. Ставит точку, захлопывает книгу и, не меняя тона, говорит: - А вообще, слушаю я вас и вижу - не понимаете вы, что такое Россия. Не понимаете.
Размахивается и запускает в меня книгой.
Я удивился и не успел отскочить. Как говорится, в тихом омуте.
* ГРАЖДАНСТВО *
Евгения Долгинова
Город и благодать
Валдаю не стать мажорным местом
I.
«А воздух! В радиусе ста пятидесяти километров - ни одной промышленной трубы, где еще вы такое видели?» Воздух - да: натуральная кислородная атака. Когда в этом лирическом «городке, занесенном снегом по ручку двери» вспыхивает солнце - мгновенно оттаивает озеро, а на острове, за густыми кронами деревьев, высверкивают луковицы Иверского монастыря, - Валдай смотрится страницей сусального интуристовского буклета. А через час снова: свинцовая вода, снегопад, кофе растворимый, мокрые ноги. Ночью на центральной площади города, у просторного розового Троицкого собора, горит костерок, вокруг сидят тихие подростки. «Как здорово - костер на площади», - умиленно шепчу я. «Это вечный огонь», - говорит Андрей Палыч, местный житель, гидролог и краевед. «Что же они там делают?» - Пожимает плечами: «Греются».
Я была здесь два года назад, в конце августа, - и уезжала в твердой уверенности, что в самое ближайшее время город ожидает экономический расцвет, инвестиционный бум. Еще немного, еще чуть-чуть - и все закипит, расцветет, забушует. Валдай и в позднесоветские времена был в моде у московской и питерской интеллигенции, в полупустых деревнях селились на лето целыми коммунами, но сейчас совсем плотно, совсем обстоятельно все сошлось: ожидание скоростного автобана, который китайцы проведут вот тут, смотрите, прямо, по нашим ногам, до небес взлетевшие цены на землю и недвижимость (по берегам рек и озер - скуплено все, нечего и прицениваться), строительство президентской резиденции в непосредственной близости от Иверского монастыря, от чего монастырю перепали громадные реставрационные средства, - да и горожане уже почувствовали себя под сенью державного благоволения. А ведь еще есть прекрасные культурности - единственные в России Музей уездного города и Музей колоколов, больше нигде; а еще мода на внутренний туризм - на Валдай пошел уже не экологический гитарист-палаточник-байдарочник, а турист мажорный, сытый, переевший тайландов и майорок, захотевший брутальных отечественных радостей: охоты, рыбалки на катере, баньки по-черному, раззудись плечо, - и на дорогах не продохнуть было от джипов с московскими номерами. Администрация Новгородской области выдвинула проект «Валдай» на конкурс «по получению статуса туристско-рекреационной особой экономической зоны».
Тогда, в то лето, цвели кувшинки в неестественно синих водах, ночью на небо выходили громадные, как в ТЮЗе, звезды, до сентября стояла земляника, а непритязательная комнатка в пансионате уже стоила как отель в центре Праги. Мы бродили по бедному рыночку, меж подтекающих льдистых кур, воблы и укропа веревочной прочности, исподтишка ханжествовали: ох, от интервенции добра не будет! Засрут и эту золотую землю, подтянется лужковстрой, Святое озеро опошлят буржуйские яхты и всякие поганые глиссеры, - но город, сам город уже был в томлениях грядущего, он походил на бедную красавицу в ожидании знатного, но верного жениха, который где-то в пути, с дарами, шелками и бусами, наверное, в предместье уже, искры летят от серебряных подков.