— Хорошо, — наконец произнесла она. — Ты молод и силён, поэтому будешь охранять деревню с Иваном.
Я посмотрел на здоровяка, но тот не выказывал никаких эмоций.
— От кого защищать-то? — спросил я. –Будет грубо с моей стороны, но кому вы нужны?
Старуха потёрла лоб и ответила:
— Он введёт тебя в курс дела. Просто делай, что он говорит.
Меня поставили на дежурство в третью ночь после собрания. На обход предстояло выйти вместе с Иваном и Михаилом, ещё одним из тех, кто завалился ко мне домой, когда я только приехал. Ночь была тихой, пропитанной холодом и запахом увядающего лета. Ясное небо было усыпано звёздами, словно кто-то рассыпал горсть соли по чёрному бархату. Мы встретились на перекрестке в центре, где мощный прожектор на высоком столбе освещал четыре улицы, являясь единственным деревенским освещением, помимо почти круглой луны. Мы скупо поприветствовали друг друга.
— Ты не взял фонарь? — сразу спросил Михаил.
Должен признать своё упущение, ведь свет мне не особо нужен. В темноте я никогда не чувствовал себя слепым котёнком, но не думаю, что им стоит знать о моём преимуществе перед ними, поэтому я развёл руками:
— У меня его нет. Ну, что расскажите мне, от кого защищаем деревню?
Михаил посмотрел на Ивана, и тот хмуро пробурчал:
— Всё узнаешь в своё время, а пока просто следуй за мной, — и, махнув нам рукой, двинул по одно из улиц.
— А я тебя помню, — с полуулыбкой сообщил Михаил. — Мы с тобой вместе учились.
Я вгляделся в лицо, но память ничего не подсказывала. Это было неудивительно, тогда я мало внимания обращал на людей вообще.
— Что не помнишь меня? — чуть взгрустнул Михаил. — А я тогда с тобой даже подружиться хотел.
Михаил действительно оказался простым деревенским парнем, не имевшим против меня ни предубеждения, ни злобы. Проходя мимо каждого дома, он рассказывал, кто где живёт и чем занимается. Дойдя до самого последнего дома по этой улице, стоящего на отшибе, он произнес:
— Здесь живёт наш приятель, он тяжело болен. Мы сходим проверим, а ты подожди нас на улице.
Я не возражал, согласно кивнув.
Они отсутствовали минут пятнадцать. Пока их не было, я тоже не стоял на месте, а обошёл дом кругом. И вот что странно: все ставни на окнах были не просто закрыты, а наглухо заколочены толстыми досками. Что за «болезнь» требует такой изоляции? Я решил: следующей ночью проберусь внутрь и узнаю, что же они там прячут.
Вскоре Иван и Михаил вышли, и мы продолжили обход. Улицы, периметр… Одним словом, ничего интересного, кроме того дома.
День 12: Следы на полу, ведущие…куда?
До дома я добрался, обойдя деревню лесом. Единственным свидетелем моих передвижений был белый глаз луны. Она низко висела над землёй, словно нарочно спустилась ближе, чтобы лучше видеть. Её свет обнажал каждую трещину в заборе, каждый след на пыльной дороге и мою тень, скользящую сквозь кусты. В деревне к этому времени уже все спали, окна домов были темны. Казалось, что весь мир затаился. Даже ветер стелился по земле, не смея шелестеть листвой.
Дверь, ведущая в предбанник не была заперта. Многие в деревне так делали, в том числе и я сам. Но вот дверь в дом была обвита толстыми цепями и застёгнута сразу на три амбарных замка. Возникло такое ощущение, что больше опасались не впустить человека, а выпустить из дома. Из того, что я видел в деревне, можно ожидать всякого. Вполне возможно, что молодцы заперли здесь человека.
Амбарные замки вскрывались довольно быстро. Меньше, чем через полчаса цепи со звоном упали на пол, и я отворил дверь. В нос ударило стойким собачьим духом, будто я вошёл на псарню. Я насторожился, невольно ожидая, что откуда-то из темноты на меня выпрыгнет пёс, но всё было тихо. Я прикрыл за собой дверь и без страха включил фонарик, зная, что с улицы его не видно. Узкая полоска света высветила давно запущенный дом, какую-то поломанную, местами изгрызенную и изодранную мебель, словно тут правда когда-то держали животное. Многочисленные царапины на стенах и полу это только подтверждали.