Мои уши уловили какой-то звук из дальней комнаты. Я направился в ту сторону, и чем ближе подходил, тем отчетливее становился едкий аммиачный запах мочи. Резкий, но вполне обычный для собак, метящих свою территорию. Я перебросил фонарик в левую руку, а правой достал нож. Небольшой, но из надежной стали, выкованный у кузнеца в районном центре.
Я толкнул дверь, и моему взору предстала совершенно странная картина. Прямо по центру комнаты распятый на кровати и прикованный к ней цепями лежал молодой мужчина в трусах и майке. Его глаза были закрыты, и он что-то бормотал себе под нос. Ни на моё появление, ни на свет от фонаря он никак не отреагировал.
— Ну, приветик! — произнёс я, желая привлечь его внимание.
Незнакомец резко повернул голову в мою сторону и распахнул глаза. На долю секунду мне показалось, что в них блеснул жёлтый огонёк.
— Кто ты такой? — вполне спокойно спросил он. — Зачем пришёл? Я уже пристёгнут, как видишь.
Это я и так видел, меня интересовало другое:
— Почему тебя заперли? Это тебя так наказали?
Он криво хохотнул:
— Наказали? Ха-ха! Я проклят, — теперь его глаза явно засветились жёлтым светом. — Уходи! Луна уже высоко. Боюсь, что эти цепи меня не удержат.
Сказав это, он дугой выгнулся на кровати, корчась от какой-то непонятной агонии. Удивительно, но меня совершенно не пугало происходившее с ним, наоборот, было интересно посмотреть, чем всё закончится. Через какое-то время его приступ стих, и он рухнул на кровать, тяжело дыша.
— Уходи, прошу, — выдохнул он. — Я не хочу никого убивать.
— Хорошо, но скажи, за что, по-твоему, тебя прокляли?
Он снова посмотрел на меня и повел носом:
— Ты такой же… Ты один из нас… Кто ты?
— Тимур, внук бабы Веры.
Услышав это, он заскулил, по его щекам потекли слёзы:
— Я не послушал её. Почему я её не послушал?! — рыдал он. — Не надо было рубить дерево-о-о.
— Дерево? Ты о том дереве в лесу?
— Да! Это всё из-за него! Нет! Из-за неё… из-за этой старухи, возомнившей себя богиней!
Я невольно ухмыльнулся, радовало, что хоть кто-то разделял моё мнение. Даже если этот кто-то был не совсем в себе. У незнакомца начался новый приступ, его гнуло и корчило в каких-то противоестественных для человека позах.
— Я должен убить её. Должен! — захрипел он, а потом как-то в раз упал на кровать и затих.
Я чуть подождал. Ничего не изменилось.
— Эй, болезный, что с тобой? — спросил я.
Он не ответил.
Я подошёл ближе, направляя свет фонаря на его лицо: глаза, не мигая смотрели куда-то вверх. Опустил фонарь ниже: грудь больше не вздымалась отчаянно и быстро, как раньше. Я прижал пальцы в чёрных медицинских перчатках к шее в поисках пульса и не смог сдержать удивления:
— Ты что помер, что ли?!
День 13: Неожиданный гость.
На следующий день я никак не мог отделаться от мыслей о том, что произошло в том доме. Нет, я ни на секунду не поверил в проклятие — это полная чушь. Человек явно был чем-то болен, как и многие в деревне, не в ладах с головой. Правда, его глаза смущали — они будто светились жёлтым. Но, может быть, это просто отблеск от фонаря?
Самым неожиданным стало другое: после его смерти в деревню всё-таки вызвали полицию. Я уже заранее решил, что они, как обычно, постараются всё замять, но, видимо, на этот раз не вышло. Узнал я об этом самым обыденным образом — и, честно говоря, начал привыкать к тому, что кто-то стучится ко мне в дверь с утра пораньше.
Елена притащила сразу двоих к моему порогу, неистово крича:
— Это он! Он убийца!
Оба слуги правопорядка были одеты в гражданское, что сразу говорило о том, что они не рядовые служащие. Я встретился с ними глазами и понял, что они озадачены поведением Елены не меньше, чем я. Тяжело вздохнув, я потёр лоб рукой и спросил:
— В чем на этот раз ты меня обвиняешь, женщина?
— Прошу прощения, — сказал тот, что выглядел помоложе, и показал удостоверение: — Я районный следователь Глушко Виталий Борисович. Могли бы мы ознакомиться с вашими документами?