Второй не представился, но его я узнал сам, только не подал вида. Когда-то я специально интересовался личностью главного следователя по делу «Уборщика». И это был он. Его лицо с квадратной челюстью хорошо запоминалось, а телосложением он мог составить конкуренцию здоровяку Ивану. Какая забавная ситуация…
Я показал паспорт и поинтересовался:
— Так в чем меня обвиняет эта сумасшедшая?
Лицо Елены покраснело пуще помидора, но она сдержалась, а следователи пропустили моё замечание мимо ушей.
— Поступило сообщение о смерти Александра Малиновича, и мы опрашиваем местных, — сообщил Глушко.
— Кто это?
— Хватит юлить! Не делай вид, что ты его не знаешь! — не выдержала Елена. — Ты убил моего мужа, а теперь убил и Сашу.
Я снова вздохнул. Моё спокойствие было лучшим оружием против её безумия.
— Вы не знаете местных жителей? — подал голос тот, кто не представился.
Я заглянул в его глаза и пояснил:
— Я недавно вернулся в деревню и просто не помню всех.
— Что с вашим лицом?
Я криво улыбнулся:
— Не сошёлся во мнениях с одним из здоровяков вроде вас. Думаю, вы сразу поймёте, о ком речь, когда увидите его.
Он не ответил на мою улыбку и переключился на Елену:
— Вы сказали, что вашего мужа убили. И вы утверждаете, что это он?
— Верно!
— Почему вы не заявили о том, что вашего мужа убили? — вмешался Глушко.
На лбу Елены выступила испарина, её глаза судорожно заметались из стороны в сторону:
— Это… это... Они все считают, что мой муж бросил меня и сбежал, — недовольно пробормотала она.
— Так значит, тела нет?
— Тела? — переспросила она и прикусила губу.
Воспользовавшись минутой затишья, я решил пояснить:
— Её муж пытался зарезать девушку, живущую через дом от меня, — я указал в ту сторону, где жила Кристина. — Я не дал ему это сделать, после этого он сбежал. А она стала меня обвинять, что я его убил.
Оба следователя нахмурились.
— Почему вы не заявили о нападении? — наконец спросил Глушко.
— Не знаю, — честно сказал я. — Я не пострадал, а Кристина, наверное, не захотела. Она с ними хорошо общалась до этого, вроде как. На то, что меня избили, я тоже не заявлял.
Кажется, до следователей стало доходить, что они пошли на поводу у умалишённой.
— Как ты приехал, так и начались беды! — снова вошла в раж Елена. — Ты же патрулировал деревню?
— Ну да, — кивнул я, читая немой вопрос в глазах следователей насчёт патрулирования.
— Значит, ты входил в дом!
— Я понятия не имею, о каком доме идёт речь. Мы прошли по улицам, обошли округу. Вот и всё патрулирования. Я даже не знаю, за каким чертом вам далось это патрулирование.
— И ты не входил в дом? — неуверенно уточнила она.
— Нет. Я не входил ни в какой дом.
— И что ты делал? — прищурилась она.
— Стоял на улице и ждал, как мне сказали.
За нашей перепалкой с интересом наблюдали эти двое, а потом Глушко спросил:
— Вы говорите, в дом входили двое? Кто они?
— Фамилий я не знаю. Один из них тот, с кем я подрался — Иван, а второй — Михаил.
— Вернёмся к вашему мужу, — он перевёл взгляд на Елену. — С чего вы взяли, что вашего мужа убили?
— Вы мне не поверите, если я скажу, — отчего-то шёпотом ответила она и опустила глаза.
— А вы попробуйте.
Она чуть помялась, заломила руки и, наконец, выдала:
— Мне сказал это муж.
— Погодите, — нахмурился Глушко. — Так вашего мужа убили или нет?
— Убили, — уверенно кивнула она.
— И сказал вам об этом ваш муж?
— Не верите мне, да?! Не верите, — простонала она и разрыдалась.
Никто не спешил её успокаивать. Всем всё стало ясно.
— Значит, вы не заходили в дом? — устало спросил следователь по делу «Чистильщика»