Дерек,
Мой милый и удивительный мужчина. Я была слишком слаба и слишком напугана, чтобы рассказать тебе всё, пока ты был здесь. Я знала, что если расскажу, ты узнаешь, что чувствую я. Я знала, что если выпущу это наружу, у тебя будут проблемы. Ты должен был уйти. Я это знаю. Я знаю, что ты никогда не сможешь рассказать мне, что ты там делал, и я не думаю, что хочу знать. Это не имеет значения. Важно только то, что я люблю тебя.
Что я скучаю по своему сердцу, пока тебя нет.
Каждый раз, когда женщина отправляет любимого на войну, она посылает с ним своё сердце. Она живёт дома в одиночестве, с дырой в груди. Это большая, зияющая, онемевшая рана. Но все равно, когда ты позволяешь себе что-то чувствовать, больно. Я предполагаю, что во многих отношениях это то же самое, что и отправить на войну сына или брата, или лучшего друга. И ничто не может сравниться с болью от отсутствия, потери или страха за жизнь любимого человека, зная, что он может не вернуться домой.
Проклятие. Я избегаю важной темы.
Я должна была тебе кое-что сказать. Я собиралась, но потом зазвонил телефон. Приехал капитан и забрал тебя у меня, и я не смогла сказать тебе. Я не могла написать это в письме. Понимаешь, я очень слабая. Эгоистичная. Как ты скрывал правду от Тома, пока он умирал. Думаю, теперь я понимаю, почему ты ему не рассказал о ребёнке. И я прощаю тебя.
Мне остаётся только надеяться, что я смогу лично вручить тебе это письмо и смотреть, как ты его читаешь.
Позволь мне написать ещё раз: я люблю тебя.
Я, должно быть, самая счастливая женщина в мире, которая нашла любовь такого человека, как Том. А потом, снова – любовь такого человека, как ты. Я также самая невезучая женщина, проводившая вас обоих на войну. Я потеряла Тома, и теперь я не знаю, какова будет твоя судьба.
Во второй раз я доверяю свою правду простому листу бумаги.
Я беременна.
Я не знаю, как ты отреагируешь, когда узнаешь. Или что я буду делать. Что мы будем делать. Я совсем ничего не знаю. Просто... я люблю тебя. И если ты читаешь это, пожалуйста, не бойся. Родить ребёнка – большая честь, Дерек. Иметь часть тебя, растущую внутри меня – это привилегия. Любить тебя – это привилегия.
Я не собираюсь заканчивать и это письмо, потому что нет подходящих слов, чтобы закончить такое письмо.
Разве что, может быть, ещё раз сказать:
Я люблю тебя.
Его руки дрожат, когда он читает ТЕ САМЫЕ слова, и когда он доходит до конца, Дерек кладет бумагу на колени и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Его глаза скользят вниз к моему животу.
— Пока ещё ничего не видно, — говорю я. — Срок небольшой.
Выражение его лица невозможно прочесть.
— Но ты… ты уверена?
Я улыбаюсь. Почему мужчины всегда спрашивают об этом?
— Да. Мне сделали анализ крови.
Ещё одно долгое молчание, во время которого он поочередно пристально смотрит на меня, на письмо, на мой живот, в окно.
— Скажи что-нибудь, Дерек.
— Что? Что мне сказать?
— Что угодно! — мой голос сначала звучит истерически громко, а затем падает до шёпота. — Ты счастлив? Зол? Ты… ты останешься со мной? — я с усилием задаю этот вопрос, настолько велик мой страх, что Дерек уйдёт от меня.
— Останусь ли? — он произносит эти слова медленно, как будто не может понять, что они означают. — Рейган, я люблю тебя. Куда же я денусь?
— Не знаю, — мой голос тонкий, высокий, натянутый как струна. — Куда-нибудь, прочь из этого места…
— Да почему?! Почему бы я вдруг уехал?! Ты носишь моего ребёнка!
Я могу только пожать плечами. Пытаюсь моргнуть и ровно дышать. Мои глаза горят от жгучих слёз, которые я сдерживала с того дня, как Дерек уехал.
— Я не знаю… — слов почти не слышно. Задохнувшиеся рыдания застряли в горле. Плечи трясутся.
Я отстёгиваю ремень безопасности, наклоняюсь вперёд, глубоко дышу, пытаясь сдержаться, но не могу. Не получается. Меня прорывает. Дерек тоже отстёгивается, тянется ко мне, перетягивает к себе. Я заползаю к нему на колени и рыдаю. Вокруг стоит осенняя техасская жара, дует затяжной ветер. Мимо с чириканьем проносится воробей. А я продолжаю рыдать.
Дерек же просто держит меня, прижимая к груди.
— Я здесь, Ри. Я здесь. Я никуда не собираюсь уходить. Я люблю тебя. Я здесь.