Это не блаженство, не удовольствие и не экстаз. Нет. Это воссоединение. Мы снова нашли друг друга. Я нашёл себя внутри неё. Передислокация наших душ.
Вздохи плывут по ночному воздуху. Шёпот, когда мы произносим имена друг друга, мольбы к Богу, мольбы не останавливаться, никогда не останавливаться.
Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю. Она говорит это, я говорю это – мы оба говорим это.
Проходит еще месяц. Теперь я могу ходить без посторонней помощи, но недалеко. У меня есть трость — дешевая, от Walgreens. Мы находим утешение друг в друге после той ночи на причале. Это помогает мне двигаться вперёд.
Так же вдохновляет меня воспоминание о двенадцатинедельном ультразвуке. Бог мой. Как я сидел в той комнате, в полумраке, слушая искажённый звук сердцебиения… стук биения жизни. Разглядывая голову и конечности – абсолютную реальность ребёнка. Это сделало его существующим. Настоящим.
Я – отец.
Теперь я провожу много времени с Томми. Большую часть времени я сижу дома, поэтому взял на себя максимальное количество заботы о нём. Томми интересовался моей ногой и поначалу немного боялся её. Не знаю, почему, и как он должен относиться к моему увечью. Но шли недели, и он научился принимать его как часть меня.
Ида всё время рядом, следит, чтобы я не напортачил, и даёт мне советы по основам воспитания детей. Кто бы знал, что там есть над чем подумать? Они с Хэнком просто находка. Они приходят каждый день, чтобы помочь и оказать поддержку. Судя по странным взглядам, которые дарит мне Хэнк, он считает, что я делаю половину приличной работы, чтобы взять себя в руки.
Я тоже много думал, в основном, о трёх вещах. Что мне делать, когда я полностью восстановлю способность двигаться? Что мы будем делать с фермой? И Рейган. Достаточно ли просто быть рядом и любить её? Я думаю, размышляю. Упорно тренируюсь, чтобы нарастить мышцы, научиться ходить без поддержки, хотя мне кажется, я буду всегда чувствовать себя увереннее, если буду на что-то опираться. Я могу идти по беговой дорожке, изредка используя поручни. И, параллельно всему этому прогрессу, я продолжаю свои размышления.
Наконец, месяц спустя, я принимаю несколько решений. По крайней мере, определяюсь с направлением.
Рейган показывает мне небольшую выпуклость на животе. Я люблю её, просто обожаю. Каждый раз, когда я рядом, то опускаю на неё ладони, представляя внутри маленький арахис, который растёт и развивается. У меня все ещё бывают моменты, когда я сомневаюсь, что буду когда-нибудь хотя бы наполовину приличным отцом, но я попытаюсь. Я сделаю всё, что в моих силах.
Я сижу на крыльце, в руке телефон Рейган, в другой клочок бумаги с номером телефона. Наконец, я его набираю.
Вызов, второй, третий.
— Алло?
— Привет, Хантер? Это Дерек.
— Дерек? Чёрт возьми. Приятно тебя слышать. Как поживаешь?
— Полагаю, ты в курсе.
Он колеблется:
— Да, я слышал. Держишься?
— Ну… более-менее, — я проглатываю свою гордость. — Мне нужна твоя помощь.
— Моя помощь? — Хантер кажется удивлённым. — Дерек, брат, что угодно! Только скажи.
— Можешь приехать ко мне ненадолго? Ты, Рания и дочурка?
— Думаю, да. Я могу взять неделю отпуска. Что-нибудь придумаю. Где ты?
Я снова мнусь. Наверное, какие-то слухи до него доходили, но Хантер заслуживает услышать это от меня.
— У Рейган Барретт. За пределами Хьюстона.
— Слышал о... слышал, что вы с ней…
А вот и та часть, за которую он может и получить горячих.
— Влюбились, — прерываю я его. — И по этой причине мне тоже нужна твоя помощь.
— Влюбился… Господи, сынок, — он смеётся. — Ты действительно смог? Ты?
— Вернулся другим, Хант. Впервые, я имею в виду. После того, как меня вытащили из той дыры.
Он сразу становится серьёзным:
— Я знаю. Поверь мне, брат, я знаю.
Я слышу, как на заднем плане плачет ребёнок, и слышу, как Хантер обращается к своей дочери, его голос приглушен:
— Я буду рядом через секунду, сладкая. Папа разговаривает по телефону. Послушай, всё в порядке, видишь? Папа это починил, — его голос возвращается к нормальной громкости. — Сожалею. Итак, какой адрес?
Я даю ему адрес, и мы ещё немного болтаем, но становится ясно, что он должен позаботиться о своей дочери. Я прощаюсь, вешаю трубку и думаю о своём следующем шаге.
Вечер, Рейган только вышла из душа. К её груди прижато полотенце, второе намотано вокруг головы. Она садится на кровать, стягивает полотенце с головы, другое падает на пол. Рейган расчесывает волосы, а я несколько минут просто молча наблюдаю.