— Я люблю... — слова застревают в горле, и я всё равно пытаюсь их ему прошептать. — Я люблю…
— Ш-ш-ш-ш. Просто слушай, — он касается моих губ пальцем. Лезет в корзину для пикника и вытаскивает маленькую чёрную коробочку. — Надеюсь, я всё правильно делаю. Я так нервничаю. Никогда не думал, что сделаю это, но вот…
Он начинает садиться, как будто собирается встать на одно колено, но я удерживаю его:
— Нет. Так. В этом положении, — я не пускаю его, склонившегося надо мной. Он идеально расположен. В этой позе мы просто идеальны.
— Рейган... ты выйдешь за меня? — он держит кольцо, маленькое, но красивое. Простое белое золото, в центре небольшой бриллиант огранки «принцесса», и по одному крошечному бриллианту по обе стороны от него. Я плачу, киваю головой. Поднимаю руку навстречу кольцу.
— Да ладно тебе, детка. Дай мне услышать это слово.
— Согласна! — я сиплю, задыхаюсь, выпискиваю слово, которое он хочет услышать. — Да, да. Согласна! Пожалуйста, да!
— Боже милостивый, спасибо, — выдыхает он.
Берёт мою руку и скользит кольцом вниз по моему четвертому пальцу.
— Ты действительно думал, что я откажусь? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
— Я уже говорил, что не всегда верю, что ты можешь любить меня, и… я хочу сделать тебя своей. Так что ты теперь не можешь передумать.
Я смеюсь:
— Я уже была твоей, глупенький. Я тоже не понимаю, как это случилось, Дерек. Но я благодарна тебе за это, — я обнимаю его за шею и приподнимаюсь для поцелуя. — И я никогда не передумаю.
— Клянёшься?
Я толкаю его, мы перекатываемся, и я оказываюсь сверху.
— Дерек, для меня женитьба – это обещание, что я никогда не передумаю.
— О…
И я его целую. Глубоко, долго, сильно.
И опять, прежде чем я забылась бы в нём, он отстраняется.
— Есть ещё кое-что, Ри.
— Что? — я бурно дышу, целую его в челюсть, горю им, жажду его.
— Томми... я хочу усыновить его, — Дерек бросает эту бомбу спокойным голосом, как будто это не покачнёт моё равновесие. — Но я хочу, чтобы он сохранил фамилию Тома. Я хочу, чтобы ты взяла мою и сохранила... сохранила фамилию Барретт. Через дефис. Так Томми... точно будет знать, чьи его корни.
— Боже, Дерек… — внезапно я начинаю рыдать. Даже без влияния гормонов беременности, из-за которых всё пошло бы наперекосяк, это разорвало бы меня на куски. А тут… мгновенно я полная размазня. — Ты хочешь сказать... Ты серьезно?
— Я люблю этого мальчика, Ри, — Дерек тяжело сглатывает. — И я любил его отца как брата. Я хочу, чтобы Томми знал, когда вырастет, кем был его отец. Свои корни. Я хочу, чтобы он знал, что Том был одним из лучших людей, которых я когда-либо знал.
От этих слов я плачу ещё сильнее. И не могу остановиться. Предложение, а потом это? Я с трудом дышу.
Дерек позволяет мне выплакаться, крепко обнимая.
Через некоторое время я немного успокаиваюсь, но всё ещё полна таких эмоций, что не знаю, что с ними делать. Я переполнена. Внутри всё бурлит. Единственное, что я могу – это прижиматься своим ртом ко рту Дерека и поглощать его дыхание, вбирая в себя его силу. Он обнимает меня, и мы целуемся, целуемся и целуемся. А потом его руки начинают гладить меня, и я выдыхаю стоном ему в рот, чтобы подбодрить.
Мы катаемся и трогаем друг друга, срываем одежду, пытаемся не разрывать поцелуй, раздевая друг друга. Я тянусь к нему, и когда я обнажаю его член, он горячий и твердый, и я внизу мокрая и ноющая, это так прекрасно, Дерек подо мной, его тело – мягкость, твёрдость, укрытие. Я чувствую вкус его языка и пронзаю себя им, опускаясь на него. Я наполняю себя им.
Выстанываю его имя и начинаю двигаться.
Я беру от него всё, что мне нужно, выдыхаю его имя, и беру, беру, беру. Между каждым вздохом и движением он произносит моё имя, и забирает в ответ всё, что во мне есть. Я беру, он берёт. Это взаимообмен, потому что я отдаю, и он отдает, и мы оба заполнены друг другом и совершенны.
Глава 23
Рейган
На мне белое свадебное платье, в руках букет розовых роз, белых лилий и лаванды. Однако мы не в церкви. Мы в больнице Бренхэма. Я иду по проходу, (который, в данном случае, коридор больницы) ведущему в комнату Хэнка. Ида толкает его кресло, а я держу его за руку.
На прошлой неделе у Хэнка был инсульт. Одно время у него всё было хорошо, но потом он простудился, простуда привела к пневмонии, а затем к инсульту. Теперь правая сторона его лица опущена, угол губы висит. Но его левая рука, сжимающая мою, сильна как никогда. Он ведёт меня к алтарю. Медсестры и врачи выстроились в коридоре, стоят в дверях, наблюдают. Они все здесь любят Хэнка, потому что как можно его не любить? Хэнк потрясающий. Ида часто моргает, борется со слезами, как и я. Это слёзы по ухудшающемуся состоянию Хэнка, слёзы обо мне и по моему бракосочетанию.