Свадебный марш звучит с iPhone, музыка воспроизводится через динамик мобильного. Рания следует за мной, придерживая шлейф моего платья. Томми? О, Томми. Такой чертовски милый в смокинге, он идёт передо мной рядом с Мейдой Ли. Мейда разбрасывает лепестки цветов, а Томми держит подушку с кольцами. Он целыми днями тренировался дома, ходил из амбара в дом и обратно с прикроватной думочкой и какой-то игрушкой на ней.
Проходим через дверной проем в комнату. Кровать ради проведения церемонии передвинули к стене, и кто-то нашел где-то что-то вроде кафедры или подиума. За ним стоит больничный капеллан, листая страницы Библии. Дерек стоит слева от подиума, одетый в свою парадную униформу. Правая нога его форменных брюк подвёрнута и заколота, обнажая спортивный протез. Он так великолепен в этом, что на него трудно смотреть, но невозможно отвести взгляд. Хантер рядом с ним, тоже в униформе.
Я останавливаюсь перед Дереком, а Ида поворачивает кресло Хэнка так, чтобы он мог видеть нас обоих, чтобы он мог держать меня за руку. Он не хочет отпускать меня. Поэтому я стою лицом к Дереку, моя правая рука в руке Дерека, в мою левую вцепились обе руки Хэнка.
Я вполуха слушаю, как капеллан произносит слова: «Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь…», пока перевожу взгляд с Дерека на Хэнка и обратно. Мы собирались подождать со свадьбой, пока не продадим ферму, но потом состояние Хэнка ухудшилось до такой степени, что он не мог уже покинуть больницу. Свадьба без Хэнка была немыслима, так что мы приняли решение сделать это сейчас. Я нашла платье, Хантер, Рания и девочки помогали изо всех сил, преодолевая почти марафонскую дистанцию. Они помогли нам найти смокинги, цветы. Должна была получиться настоящая свадьба, даже если бы она была в больнице, это была единственная просьба Дерека. И вот мы здесь, я в платье без бретелек с открытой спиной и коротким шлейфом. Ида, искусница, сумела переделать платье так, чтобы вместить мой растущий живот.
Мы переходим к клятвам.
Дерек смотрит мне в глаза:
— Я не спал всю ночь, пытаясь понять, как пишутся эти клятвы. Я, должно быть, отмёл дюжину вариантов. Ничего из придуманного не было точным. Так что я сделаю по-другому. Просто скажу, что у меня на сердце, прямо здесь, прямо сейчас. И это, действительно, довольно просто: я люблю тебя. Я буду сражаться за тебя. За нас. Я никогда не сдамся и буду любить тебя с каждым днем всё сильнее. Я всегда буду тебе верен. Я всегда буду рядом с тобой, с Томми и, — он дотрагивается до моего живота, — с маленьким человеком, который здесь, кто бы он ни был. Это моя клятва, Рейган: любить тебя вечно, несмотря ни на что, вопреки всем и вся.
— Дерек... я никогда этого не осознавала, но я не верила во второй шанс. Особенно, когда дело касалось любви. А ты, думаю, вообще не верил в любовь. Так что мы оба кое-чему научились, когда встретились. И вот теперь мы здесь. Я могу сказать сейчас, что люблю тебя, и, конечно, это будет правда. Но этого недостаточно. Этого очень недостаточно. Я знаю, что мы ещё не дошли до главной части, но я всё равно уже скажу: да, — я сжимаю его руку, смаргивая слёзы. — Я согласна. Миллион раз – да!
Капеллан смотрит на Дерека:
— Сынок?
— Я согласен.
Два слова из его уст, но я слышу три, я вижу «я люблю тебя» в его глазах.
— Тогда, властью данной мне штатом Техас, объявляю вас мужем и женой. Вы можете… ну, хм... Думаю, ты знаешь, что делать.
Мы целуемся глубоким, медленным поцелуем, который не подходит для свадьбы или больницы, не говоря уже о свадьбе в больнице, но все его приветствуют и хлопают, и на многих лицах слезы.
Хэнк тянет мою руку, и я отрываюсь от Дерека. Другая рука Хэнка поднимается с колен, жестикулируя Дереку, который берет её. Хэнк кладет мою руку поверх руки Дерека, а потом накрывает наши руки своей. Он пытается говорить, хочет что-то сказать, но не может. Его губы шевелятся, а глаза переходят от моих к Дерека и обратно, полные мыслей, разумности и эмоций.
Ида говорит за своего мужа, с которым прожила больше пятидесяти с лишним лет:
— Мы любим тебя, Рейган. Мы наполовину вырастили Тома. Целовали его и давали денег, когда он уезжал в командировки. Отправляли ему посылки, где бы он ни был. Мы стояли с тобой на похоронах, плакали вместе с тобой. Мы помогли тебе вырастить Томми, — её голос прерывается, и она смотрит на Хэнка, ища сил. Каким-то образом она находит их. — Мы сами вырастили шестерых детей, и у нас... о боже, сколько теперь? Более двадцати внуков и как минимум три правнука.