И я сажусь рядом и играю. И знаете что? Это прикольно! Я изображаю шум летящего самолёта, выписываю им круги. Заставляю его делать кубинские восьмёрки, изображаю стук пулемёта. Томми хихикает, и я повторяю свои действия снова. И, чёрт побери, хихикающий звук, который издаёт этот ребёнок, поражает неизвестную мне доселе часть моего сердца, о существовании которой я и не догадывался.
Рейган
Меня будит запах блинов, кофе и истеричный хохот Томми. Я поднимаюсь с кровати, переодеваюсь, привожу в порядок волосы и освежаюсь дезодорантом. Спускаясь вниз, я останавливаюсь на полпути, в месте, где меня ещё не видно. И я вижу картину, от которой на глаза наворачиваются слёзы, и моё сердце сжимается очень, очень непонятно и испуганно.
Дерек сидит на полу, в пределах его досягаемости – чашка кофе. В его руках игрушка Томми – Эль Чупакабра – и Дерек притворяется, что это собака, которая лает и носится за Томми по кухне.
Волосы Томми перепачканы маслом.
Его подгузник сполз.
И он счастливее, чем я когда-либо видела.
Входная дверь в дом открыта, на пороге, наблюдая то же самое, стоит Ида, с широко открытыми глазами и, прикрывая рот рукой, она, кажется, так же ошеломлена, как и я. Её пристальный взгляд пересекается с моим, и мы обмениваемся потрясёнными эмоциональными взглядами.
Теперь всё стало ещё запутаннее…
Глава 12
Дерек
Поздно ночью я вожусь с трактором, заменяя стартер. Я не механик, но разобраться могу, потратив время и с помощью такой-то матери. С той ночи у пруда и с происшествия за сараем прошло три дня. И, Иисус, я не могу выкинуть это из головы. Звуки, которые издавала Рейган, когда кончала. Воспоминание о её кулаке, обхватившем мой член…
Мне тяжело даже просто думать об этом.
Но с тех пор ничего подобного не повторялось. Мы с ней… не то чтобы избегали друг друга, но соблюдали дистанцию во времени и пространстве. Мы не договаривались специально, но это было нужно обоим. Время и пространство – чтобы усвоить то, что произошло, и понять, что это может значить. И подумать о будущем.
Всё, что я знаю наверняка: я не могу перестать думать о Рейган. И не только о её обнажённом, чертовски великолепном теле или о том, как она кончала. Об этом – да, я думаю постоянно, и причина понятна. Но также и о том, о чём она говорила той ночью. Как она хочет счастья для себя. И я хочу сделать что-нибудь для неё — что-то, что сделает её счастливой, и только для неё.
Поэтому, разобравшись с трактором, иду к Хэнку. Он сидит на крыльце, потягивая пилснер и читая потрёпанный, с загнутыми уголками, роман Тома Клэнси.
— Хэнк?
Он поднимает на меня взгляд, кивает:
— Дерек. Чем я могу помочь тебе, сынок?
— Рейган. Она всё время на ферме и всё время в заботах. Я подумал… я хотел посоветоваться: как думаешь – она захочет взять тайм-аут? И посвятить день каким-нибудь девчачьим глупостям? – тяжело сглатываю и стою, переминаясь с ноги на ногу. Не знаю, куда девать руки. Смотрю прямо ему в глаза, и пусть он читает меня как открытую книгу. — Ничего в этом не понимаю. Поэтому, полагаю, мне нужна помощь.
Хэнк внимательно смотрит на меня и довольно долго:
— Что, дрогнуло сердце, да? — он посмеивается. — Проклятое время.
Я пожимаю плечами:
— Похоже на то. Какие идеи?
— Женщины, они любят делать причёску. Маникюр, педикюр. И всё такое.
Раздаётся скрип и хлопанье входной двери, на крыльцо выходит Ида, держа в руках две банки пива. Одну она протягивает мне, но я отказываюсь. После инцидента в сарае я остерегаюсь пить. Та ситуация меня напугала.
— Линда из церкви, — говорит Ида. — У её дочери есть спа-салон в Бренхеме. Я могу попросить, чтобы нам выделили подарочный сертификат на комплекс расслабляющих процедур.
— Сколько это будет стоить? — задаю я вопрос.
Хэнк и Ида обмениваются взглядами, и Хэнк кивает. Ида отвечает, улыбаясь:
— Не волнуйся об этом.
— Я не могу просить тебя…
— Ты и не просишь, сынок. Это мы предлагаем. Просто скажи «спасибо» и успокойся.
Нет смысла спорить с таким человеком как Хэнк.
— Спасибо.
— Я позвоню Линде утром, — обещает Ида.
Я возвращаюсь к себе в амбар. Сплю я теперь намного лучше. Кошмары до сих пор будят меня довольно часто, но потихоньку они начинают исчезать. Силы они не теряют, но я учусь с ними бороться. Просыпаюсь, дышу. Делаю отжимания, качаю пресс, приседаю, делаю выпады. И, в конечном счёте, возвращаюсь, чтобы уснуть.
Рано утром я чиню лестницу, ведущую на сеновал. Ида находит меня за работой и зовёт вниз. Я выхожу, вытирая с лица пот. Ида протягивает мне конверт: