Рейган, крича и рыдая, падает на пол и закрывает лицо руками. Я опускаюсь рядом на колени и трогаю её за плечо, но она отталкивает меня:
— Оставь меня в покое! Просто… пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
— Ладно, — я встаю. Отворачиваюсь. — Мне очень жаль, Рейган. Она игнорирует меня, не отвечая, и я ухожу, оставив её плачущей на полу в кухне.
Глава 13
Рейган
Когда я просыпаюсь на следующее утро, в доме царит тишина. Смотрю на циферблат будильника: 9.30 утра; я никогда не спала так долго. Вчера, после того как Дерек ушёл, я рыдала до хрипоты. Не в силах подняться, буквально заползла по лестнице к себе в спальню. И плакала, пока не заснула.
Я задвигаю подальше бурю мыслей и эмоций, меня одолевающих, и на цыпочках спускаюсь вниз. На кухонном столе нахожу записку:
Дорогая Рейган.
Томми со мной у нас дома. К нам на пару дней приехали внуки, поэтому он собирается поиграть с ними, и будет у нас целый день. Ни о чём не беспокойся. Действуй, проведи замечательный день.
Ида.
О. Точно. Мой выходной.
Конверт с подарочным сертификатом на столе. Я снова поднимаюсь к себе, принимаю душ, расчёсываю волосы, брею ноги и подмышки, и удаляю волосы в разных других местах. Выглядываю наружу, в зной ранней осени. Слышу звуки со стороны сарая и, глядя туда, вижу Дерека, без рубашки, который разбирает старую крышу. Дранка валится с карниза и падает в кучу. Хэнк стоит на земле и руководит работой, трое его старших внуков разгребают завал, грузя отслуживший материал в огромный красный мусорный контейнер, а также носят наверх по лестнице на крышу квадратные поддоны с тем, что, как я предполагаю, является новой черепицей. Дерек видит меня, распрямляется, опираясь на инструмент, которым убирал старое покрытие. Даже отсюда я чувствую его смятение. Он не машет приветственно, просто смотрит на меня.
Сейчас я не могу разбираться с ним. Просто не могу. Поэтому я только машу рукой. Хэнк и его внуки машут в ответ. Дерек всё так же смотрит на меня, а потом снова берётся отколупывать дранку.
По дороге в Бренхем я врубаю радио на полную и отказываюсь о чём-либо думать. Я легко нахожу спа-салон, и экспансивная рыжая женщина на пару лет постарше меня принимает меня с распростёртыми объятиями. Она представляется как Сэнди, дарит мне мимозу, усаживает в кресло и начинает болтать без умолку, без передышки, рассказывая о моих волосах и об удовольствии, которое мне сегодня перепадёт. Её энтузиазм заразителен, и вскоре я смеюсь вместе с ней и говорю, что она может делать с моими волосами, что хочет, но в разумных пределах. Не обрезать их слишком коротко и не использовать странные цвета. Она согласно машет мне и начинает стричь. Я наблюдаю за тем, как она обрезает несколько дюймов волос снизу, оставляя длину чуть выше плеч. После она проходится по всей голове, добавляя слоёв и придавая причёске форму.
В процессе она говорит, что мне не нужен никакой другой цвет, и что мой натуральный – медовый блонди – просто идеально мне подходит, и так оно и есть. После этого меня направляют на маникюр, где я получаю поистине королевское обслуживание. Мне делают массаж кистей, укорачивают и подпиливают ногти, красят их в глубокий сливовый цвет. То же проделывают и с ногтями на ногах. А потом мне предоставляют долгий роскошный уход за лицом, оставляя на коже чувство покалывания и ощущения не бывалой доселе чистоты.
Сэнди осматривает меня с ног до головы и кивает:
— Прекрасно. Просто прекрасно. Но ты всё ещё выглядишь немного напряжённой. У тебя ещё есть время побыть у нас, чтобы я устроила тебе сеанс массажа? Лайза в этом лучшая. У неё лёгкая рука, и она действительно может размять всякие хитрые мышечные узелки.
— Я никогда прежде не была на массаже, — говорю я. — Я думаю, я…
— Значит, решено! Пожалуйста, сюда!
Массаж – вероятно, самое лучшее, что я когда-либо испытывала. К тому времени, как Лайза закончила, я – желе, и расслаблена более, чем могла себе представить. Я оставляю им максимально возможные для меня чаевые, благодарю и ухожу. Я оказываюсь в кафе, слушая тихую музыку в стиле фолк, и потягиваю из большой кружки горячий чай.