— Рейган, — его голос звучит резко и настойчиво, останавливая мою борьбу. Я открываю глаза и смотрю на него. — Ты прекрасна.
И, прежде чем у меня появляется возможность протестовать или соглашаться, или вообще что-то произнести, Дерек целует меня. Боже, этот парень умеет целоваться! Его губы мягкие и умелые, и двигаются на моих так, что перехватывает дыхание, и сердце в груди распирает, всё тело горит… А потом его язык проникает в мой рот, и скользит по языку, проходится по зубам, а потом Дерек отстраняется, обрисовывая кончиком языка сначала мою верхнюю, а потом нижнюю губу, и я совсем перестаю дышать.
Я всё ещё немного повёрнута от него в сторону, и джинсы на мне полуспущены. Его рука скользит по моей напряжённой ягодице, очерчивает её изгиб, сжимает бедро и спускается вниз. Я воспринимаю это как абсолютное удовольствие. Дерек повторяет движение, и я издаю стон от жара его ладони на моей плоти, а потом он перемещает руку на другую сторону моей задницы, туда, где штаны ещё не спущены. Он стягивает с меня джинсу целиком, а его поцелуй в это время оставляет меня без глотка воздуха, проглатывая протест, и я даже и не думаю переживать, пока его рука ласкает мою кожу, движется по бедру и дальше вверх по спине. Я неловко скрючилась, потому что телом повернута от него, а он целует меня, и я захвачена его поцелуем, заперта так, что моя шея изогнута назад.
Я хочу ещё больше его прикосновений. Его касания мне так нравятся! Поняв это, я лишилась силы сопротивляться.
Поворачиваюсь к Дереку, и он переносит вес моего тела на себя, располагая меня сверху, но всё ещё сжимает мои запястья, так что не могу убежать, и продолжает меня целовать, углубляя поцелуй, зажигая меня и пробуждая вожделение. Я стону и борюсь с ним, желая прикоснуться. Дерек не поддаётся; вместо этого он полностью прижимает меня к груди. Я чувствую грудью его сердцебиение, а низом живота – напряжённый член. Его рот – нуждающийся, неумолимый, настойчивый на моём, и я бессильна что-либо поделать, кроме как отдать ему всё, чего он требует от меня, и просить большего хныканьем из моего горла…
О, боже, его рука. Она на моей спине, между лопатками, ведёт ногтями по коже. Задерживается на застёжке лифчика. Расстёгивая её одним движением. Снимает бретельки с моих плеч. Направляя мои руки, и я охотно подчиняюсь, не понимая почему и как, а только ощущая, что он вызывает у меня безрассудную уступчивость. Затем он приподнимает моё туловище ровно настолько, чтобы снять с меня эту деталь нижнего белья и откинуть в сторону. Теперь я лежу на нём, одетая только в трусы, и он всё ещё целует меня как будто продолжающимся всю мою жизнь поцелуем.
А его язык буквально трахает мой рот.
Боже, как я это люблю!
О, чёрт. Очёрточерточерт! Он перекатывается вместе со мной, и я оказываюсь на спине, а Дерек опять держит мои запястья у меня над головой, только теперь его губы оставили мои, и он целует мою шею, ниже, между грудей, хватая одну из них, чтобы поднести её ко рту, и всасывает мой сосок, я взвизгиваю с изумлённым вожделением. С упоением. Я размякаю. Таю, а потом хнычу, и издаю стон, и ещё один, потому что он движется языком к моей другой груди и хватает ее, впиваясь в другой сосок с таким же страстным вниманием.
Он спускается вниз по моему телу, став на колени между моих ног, и теперь держа мои запястья над моей грудью.
— Дерек? — я не знаю, что хочу спросить, я как будто умоляю его.
Мне страшно, я исхожу желанием и я в огне, нервничаю, очень стесняюсь. Мое сердце трепещет. Его глаза смотрят в мои, не отрываясь и напряжённо. Дерек собирает в кулак мои бикини с высоким вырезом из тёмно-малинового шёлка и медленно, целенаправленно тащит их вниз, сколько получается.
— Приподнимись для меня, секси.
— Секси? — это полувопрос, полупротест.
Но всё же я приподнимаю бёдра, отрывая их от попоны, чтобы дать ему полностью стянуть с себя трусики.
— И это не достаточно сильное слово, — его глаза всё ещё смотрят в мои, не отрываясь.
И только теперь, когда я абсолютно обнажена перед Дереком, освещена лучами вечернего солнца, пробивающегося сквозь кроны деревьев и купающего меня в золотом свете, его взгляд начинает бродить по мне. Глаза Дерека исследуют меня, охватывают целиком и полностью, с ног до головы, перемещаясь то вверх, то вниз и обратно. И, возможно, больше всяких слов, доказывающих мою привлекательность в его глазах, как и лучшей мотивацией для меня, является вид его ширинки, которая натягивается наподобие палатки, подрагивающие ноздри, углублённое дыхание и язык, облизывающий в предвкушении пересохшие губы.