С того момента, как Том подбежал ко мне и поцеловал без предупреждения, я поняла, что люблю его. Что я буду любить его, что я выйду за него замуж. Я с ликованием ждала прихода Тома у своей двери. Я была вне себя от радости. Очарованная тем, как он был красив в своей форме. Каждый момент узнавания его возносил меня до небес. Это было ново и прекрасно, и он был всей моей жизнью. Я знала, что так будет, с самого начала. Потом прошло время, и я виделась с ним всего несколько недель или месяцев в году, если получалось, но мои чувства к нему не менялись. Выросли, да. Но выросли без особых причин. И они были омрачены глубоко скрытой горечью, потому что он каждый раз должен был оставить меня, горечью, которой я не дала высказаться, ни разу. Горечью, о которой я даже не думала рядом с ним.
Чувства к Дереку – это нечто совершенно новое и совершенно другое. Это не радостно. Это не головокружение и не веселье. Если, любя Тома, я парила над раскинувшейся землёй, то любовь к Дереку похожа на подвешенность над пропастью. То ощущение, когда твои пальцы отчаянно цепляются за комья земли, и ты чувствуешь, как земля крошится, осыпается, и неумолимая сила гравитации тянет тебя вниз, вниз и вниз, а потом тебя кто-то подхватывает, какое-то молчаливое крылатое существо размером с Вселенную, не видимое, но реально ощущаемое, и оно несёт тебя через пропасть всё вверх и вверх, унося далеко за пределы, куда-то вроде бесконечности. Но тебе не постичь бесконечность, не объять её, поэтому ты можешь только сосредоточиться на ощущении скорости, пульсации материи галактики, и ты не знаешь, куда движешься, как долго это будет и будет ли дальше вообще что-нибудь, кроме Него рядом с тобой. Держащего твою руку. Укрывающего от всех чёрных кошмарных ночей, уводящего за пределы одиноких бесконечных миль страдающего вдовства. И он реален. Он, как минимум, из потеющей плоти и мышц, с дыханием и глазами, и с памятью о солнечно-золотом свете на тугой коже, с розово-красными губами, влажными от нашей смешавшейся слюны и опухшими от поцелуев. Он знает, чего ты хочешь и что тебе нужно. Он из тех, кто даёт тебе всё больше и больше, и такие вещи, которых ты никогда не знала, которые становятся неотъемлемой частью вашего дальнейшего существования.
— Рейган?
Всё это время я не переставала смотреть на него, отводила от Дерека взгляд, просто на несколько минут потерялась в своих мыслях. Его грудь прижимается к моей, расплющивая мои сиськи. Я провожу ладонями по его плечам, жду, когда он заговорит. Дерек думает, подбирая слова. И мне нужно знать, что он собирается сказать.
Я не признаюсь первая, потому что если промолчу, и окажется, что он не хочет того, чего хочу я, не чувствует того же, я глубоко похороню свои чувства, покрою их тоннами земли и возведу стены одиночества ещё раз.
Я тяжело сглатываю, подавляя страх, ищу его взгляд, жду.
— Рейган, я никогда не ощущал себя так раньше, — он делает глубокий вдох, выдыхает. — Я не знаю, не уверен, что ты чувствовала... Чувствуешь ли ты то же, что и я. Может, я все это выдумываю…
Я выдыхаю нервный смешок:
— Дерек, боже. Посмотри мне в глаза, посмотри на меня! Посмотри на меня и скажи, что ты ничего не видишь. Скажи мне, что ты не чувствуешь, как это исходит от меня.
Он тоже смеётся:
— Я вижу это, Рейган. Но я боюсь, что мне это кажется. И... я не уверен, что знаю, что с этим делать, — Дерек колеблется, борется. Открывает рот, закрывает его.
Мягко, осторожно, нежно и сладко я целую его. Медленно, маленькими прикосновениями, вселяя надежду. Отрываясь от него для вздоха. Он издаёт смешок, негромкий, неуверенный, мальчишеский. Склоняет голову, касаясь лбом моего лба, делает вдох. Глубокий, всасывая огромное количество воздуха. Я лежу на спине, смотрю на него, не могу удержаться и не позволить своим рукам обхватить его зад, ощущая прохладную тугую твёрдость и ненадолго закрывая глаза от удовольствия, от этого прекрасного ощущения его плоти в моих руках. Его волосы свисают, закрывая один глаз. Я убираю их пальцем и возвращаю руки на его попу.